Берсерк
Шрифт:
— Но…
— Молчи и делай! — топнула я ногой. — Никакие уговоры не заставят меня ждать его милости! Я всегда сама брала то, что хотела, и на этот раз поступлю точно так же! А если боишься — заплачу тебе золотом.
— Мне не нужно золота, — обиделся скальд. — Я думал о тебе…
— Тогда иди и думай обо мне по дороге! Через несколько мгновений он привел отряд Тойва. Оторванные от приятельской попойки, воины недовольно сопели и вполголоса бранились. Я поморщилась. С такими вояками спокойно лишь за пиршественным столом…
— Веди, — сказала я скальду
Мы миновали несколько длинных изб с покатыми крышами, протиснулись сквозь толпу людей и очутились перед большим круглым, как хлебный каравай, шатром.
— Олав тут, — пробормотал мне на ухо скальд. Я двинулась вперед.
— Куда?! — На сей раз копья стражников нацелились в мою шею.
Холодок стали защекотал ухо. Затылком я чувствовала дыхание воинов Тойва и исходящий от них страх. Мои горе-защитники боялись, что слепая баба втянет их в какую-нибудь неприятную историю, а многие и вовсе проклинали тот день, когда вызвались сопровождать меня в Нидарос.
— Ну куда она? — стучали в спину тахие шепотки. — Куда поперла? Сидела бы себе спокойно и дожидалась, пока позовут. Но ведь нет, полезла, куда не просили, да еще и нас потянула. Затеет свару перед шатром будущего конунга, впутает нас, и как потом докажешь Тойву, что мы сами ни в чем не виноваты? Да и Олав не будет шутить с зачинщиками смуты.
— Мне нужен Олав сын Трюггви, — заявила я стражам.
— Тебя позовут, — ответил мне один, повыше.
— Когда?
— Не знаю…
Голос стража был холодным и бесстрастным. Так же он говорил бы с камнем или с морской волной… А вдруг Олав решит позвать меня после тинга? Тогда мои обещания окажутся подлой шуткой, а люди Хаки умрут…
— Пусти! — не замечая боли, я налегла на копья. Стражник перебросил оружие в другую руку и отпихнул меня. Больше медлить было нельзя. Пока стражники еще не принимали меня всерьез, их можно было обмануть.
— Твой — низенький, — шепнула я скальду и, взревев: — Воины Тойва, вперед! — метнулась под ноги Высокому стражу. Конечно, никто из людей Тойва за мной не последовал, однако стражник ожидал нападения именно от них, поэтому сделал роковой шаг вперед, споткнулся о мою спину и покатился по земле. Одним прыжком скальд сбил второго и отскочил куда-то в сторону. Не дожидаясь, пока они поднимутся, я зашарила неловкими пальцами по твердой коже шатра. Где же вход, где он?! Вот!
С облегчением выдохнув, я нырнула в высвободившийся лаз. Рука уже успевшего вскочить стражника ухватила меня за ногу и потянула назад. Вырваться не удавалось. Пришлось перевернуться на спину и лягнуть врага через кожу полога. Его пальцы разжались. Я вкатилась внутрь шатра и вскочила на ноги.
— Что такое?! Кто?..
Крик был гневным, злым, но голос… Как давно мне не доводилось слышать этот голос! Впервые я познакомилась с ним так же, вслепую, на побережье эстов, а теперь вот довелось услышать его
— Она… Она… — Оба незадачливых стража и мой спаситель скальд ввалились в шатер требовать справедливости.Нужно спешить. — Это я осмелилась потревожить тебя, сын Трюггви-конунга! Когда-то ты радовался моему приходу, а теперь закрываешься каленым железом! Ты высоко вознесся и забыл ту, которая была нужна тебе в худшие дни!
Мне было не остановиться. Хотелось говорить с Олавом совсем иначе, по-доброму, но проклятая слепота подсказывала лишь обидные слова. Я не видела Олава! Не видела!!! Тут было много людей, и все они сидели вдоль стен, оставив в середине пустое место, но в белых пятнах их лиц и пестроте одежд не было ничего знакомого. Мои слова предназначались той безликой пустоте, которая уже давно окружала меня в этом мире.
— Дара?
Точно так же он встретил меня однажды в Кольеле, на крыльце. Тогда я плакала и кричала о своей любви к нему, а от него пахло телом другой женщины. Воспоминания сдавили сердце. А может, это ожил паук мар? Недаром я боялась вспоминать…
— Ты узнал меня, сын Трюггви? Значит, сладость побед и ласки красавицы Гейры еще не затмили твоей памяти? — напряженно щуря глаза и не в силах определить, где же в этом шатре мой Олав, спросила я.
— Гейра умерла. У меня теперь другая жена… Мне вспомнилась ласковая улыбка вендской княжны, ее детское, нежное личико и взволнованный шепот: «Спаси его! Умоляю, спаси…» Простила ли она мне тот обман? Поняла ли?
— Я не знала этого…
— Это было давно.
Давно… Но он говорил так горько, словно расстался с Гейрой лишь миг назад. Все-таки он любил венедку. И никакие победы, никакое богатство, никакая власть не смогут вытеснить тоску из его сердца. Он еще не понимал этого, а я уже знала…
— Мне нечем утешить тебя, — не обращая внимания на прислушивающихся к моими речам урман, тихо произнесла я. — Мне даже не увидеть твоего лица. Я — слепа, Олав.
— Дара!
Ему было больно. Я чувствовала это, но не видела. Один из сидящих людей вскочил. «Он!» — екнуло в груди. Я узнавала эти широкие плечи, гордо вздернутый подбородок и уверенную осанку. Паук мар сжал щупальца, и в глазах помутилось от боли. «Хаки, его хирд», — ударила мысль и заставила гордо расправить плечи. Руки будущего конунга стиснули их. Знакомое тепло побежало по всему телу. Олав еще помнил меня! Он давно забыл свою вторую родину и даже изменил своим богам, но помнил меня!
— Ты будешь видеть!
— Может быть… Говорят, на Сюллингах есть один человек…
— Да! — Его руки соскользнули, и послышались уверенные, быстрые шаги. — Этот человек одарен великим могуществом! Он предрек мне будущее и помог обрести настоящую веру! Я отправлю тебя на Сюллинги!
— Благодарю, Олав, но если ты хочешь помочь —выполни мою просьбу.
Он остановился. Шаги стихли, и голоса у стены тоже.
— Какую?
— Отдай мне корабль и людей Хаки Волка! — Вот и сказано самое главное…