Берта Исла
Шрифт:
– Кто вам больше всех нравится? – спросил Том, выждав несколько секунд, такой вопрос показался ему самым невинным способом завязать разговор.
Дети обернулись, и по лицу девочки было видно, что она его узнала. Но опять не испугалась и не насторожилась, а посмотрела с естественной приветливостью (это было живое лицо Дженет Джеффрис), с той же, с какой прежде реагировала на его внимательные взгляды.
– Мне – Шерлок Холмс, – быстро ответила она.
– А мне – Индиана Джонс, – добавил мальчик с восторгом. –
Томас изобразил мучительные сомнения. А потом сказал, чтобы вызвать его интерес:
– Того, кто мне по-настоящему нравится, здесь нет, потому что, к сожалению, его нет и в музее.
– Нет? Правда? А кто это? – спросили оба почти в один голос.
– Уильям Браун, то есть Просто Уильям. – И повторил: – Просто Уильям. – Именно в его честь Томас назвал своего сына Гильермо, который, наверное, уже сильно вырос и считал, что у него нет отца.
– А это еще кто такой? – спросил Дерек со смесью удивления и разочарования. – Понятно, почему его здесь нет, такого ведь никто не знает. Он из какого фильма?
– А вот я слышала про этого Брауна, – вставила Клэр. – Но не знаю, какой он, потому что никогда его не видела, и он не из фильма, а из старых книг.
– Верно, из книг тех времен, когда я был маленьким, да и тогда эти книги не считались совсем новыми, и совершенно ясно, почему вам он незнаком, – объяснил Томас. – А вот из этих я бы выбрал Шерлока Холмса, как и ты.
Клэр такой ответ доставил удовольствие – все ее чувства отражались на лице гораздо откровенней, чем прежде у Дженет Джеффрис. Ей льстило, что взрослый человек поддержал ее выбор.
– А кого вы собираетесь купить? Как вижу, вы складываете вместе свои монетки.
– Мы размышляли, – она употребила именно это слово. – У нас хватает только на одну фигурку.
Фигурки стоили дешево, но детям все кажется дорогим.
– А как же вы вернетесь домой, если останетесь совсем без денег? Или вы живете здесь поблизости?
– Нет, мы живем не в Лондоне, мистер, мы просто сюда приехали. – Разговор вела Клэр, а Дерек с открытым ртом уставился на строй персонажей, которых не мог купить. – Но папа ждет нас в соседнем пабе. Он отвезет нас обратно в гостиницу. Нам осталось пробыть здесь всего одну ночь, и завтра мы поедем домой.
Томас Невинсон – или это был Дэвид Кромер-Фиттон? – сразу понял, как можно понравиться детям, вернее, как можно понравиться им еще больше:
– А ну-ка, дайте я отгадаю, откуда вы приехали, и, если попаду в точку, мы поступим так: я куплю вам четыре фигурки по вашему выбору, каждому по две – просто от радости, что не ошибся.
Мальчика игра явно заинтересовала, но он все-таки не до конца поверил незнакомцу:
– Да нет, вы не сможете. Великобритания, она вон какая огромная, в ней много всяких мест.
– Вы из Йорка или его окрестностей, –
Брат и сестра смотрели на него, выпучив глаза от изумления.
– Ага, понятно, вы это узнали от Шерлока Холмса, да? – спросил Дерек.
– А мы всё от него узнаем, в первую очередь именно от него, – заверил его Томас. – К тому же я очень хорошо умею определять такие вещи по акцентам, а еще умею акценты передразнивать. И теперь готов выполнить свое обещание. Выбирайте четыре фигурки.
– Правда? Вы это серьезно? Вот спасибо!
Дети пришли в такой восторг, что не стали ждать подтверждения, Томас тотчас повторил:
– Совершенно серьезно. Пари есть пари, дело святое.
Они быстро повернулись к нему спиной и снова стали совещаться: какие четыре фигурки выбрать, то есть две и две, не потратив ничего из своих денег. Пока они решали, Том продолжил расспросы:
– А ваша мама? Она с вами не приехала?
Клэр повернула голову, чтобы ответить, но только на минуту, так как была занята куда более важным делом:
– Наша мама умерла полтора года назад. Погибла в автокатастрофе. – Она сказала это просто, словно уже привыкла давать такое объяснение.
“Значит, она все-таки умерла, – подумал Том с непонятным облегчением, которое тотчас рассеялось. – Но умерла вовсе не тогда, когда должна была умереть”.
– Какое несчастье, – сказал он, – мне ужасно жаль. А как ее звали? Дело в том, что вы очень и очень похожи на одну мою приятельницу из времен юности, но я уже много лет ничего о ней не знаю. Так похожи, как если бы были ее детьми. Почти так же. – А сам подумал: “Сейчас они точно скажут: Дженет”.
– Ее звали Дженет, – ответила девочка, опять лишь слегка повернув голову и глядя на него краем глаза, но не столько из любопытства, сколько из вежливости: нельзя же говорить с человеком, повернувшись к нему затылком. Но вот предполагаемая дружба, о которой он упомянул, была ей безразлична.
– Надо же, какое совпадение – так же, как и мою подругу, – подхватил Том. Правда, в Англии были тысячи Дженет. – А дальше? – настаивал он и не мог не настаивать, поскольку другого случая узнать правду у него не будет.
– Дженет Бейтс, как и мы.
“Эту фамилию она взяла, выйдя замуж, – подумал Том. – Значит, она вышла не за своего Сомерез-Хилла. Да и вряд ли бы он оставил жену ради продавщицы из книжного магазина. В ту пору он был членом парламента и мог вот-вот превратиться в действительно Важную персону. Но в политике этого не добился, насколько я знаю. И она с опозданием вышла замуж за обычного Бейтса из Йоркшира; между прочим, один из солдат у Шекспира тоже носит такую фамилию, один из тех, кого обвел вокруг пальца переодетый Генрих Пятый. Да, рядовой солдат, если я правильно помню”.