Бес Славы
Шрифт:
– Не могла по телефону спросить?
– Мэт, ты иногда невыносим!
Все-таки актриса из нее хорошая. Голливуд бы с ногами и руками оторвал. Я почти верю этим надутым губкам, горестному вздоху и обиженному взгляду.
– Катрин, прекращай спектакль.
Она на секунду отворачивается к окну, а потом снова смотрит на меня и неожиданно спрашивает:
– Давно Алекса с Ильдаром видел?
Здрасьте, приехали! И чей Сашка брат? И кто его должен чаще видеть?
– Несколько дней, – отвечаю, пожимая
– Они тебе не кажутся странными в последнее время? – игнорирует Катрин мой вопрос.
Блядь, что за дебильные вопросы? Что может быть для нее странного в постоянных пьянках, бесконечной веренице шлюх и прожигании родительских бабок? Для них это обычная жизнь, как, впрочем, и для Кэт. Или она решила за ум взяться? Сомневаюсь. Даже очень. Пучина разврата и пороков слишком привлекательная. Окунуться туда просто, а вот выплыть тяжело.
– Катрин, к чему эти вопросы? Спрашиваешь какую-то непонятную хрень, только я не понимаю, что ты от меня хочешь услышать, – начинаю злиться, потому что этот разговор кажется просто предлогом, чтобы я приперся сюда.
Скучно ей?
– Мэт, не злись. Я просто услышала вчера, когда Ильдар к нам заезжал, как он предлагал Алексу какую-то выгодную сделку. Только поверить в то, что Ильдар решил заняться чем-то путным, слабо верится. Как бы он моего бестолкового братца не втянул в какую-нибудь передрягу.
Странно слышать подобное от Катрин. А уж ее забота о Сашке вообще из области мифологии. Хотя мозгов у нее все-таки больше, чем у брата, несмотря на то, что в бесцельном времяпрепровождении она уступает разве что Ильдару.
– Это все? – снова спрашиваю. – И что я должен сделать? Узнать, что они затеяли, чтобы ты удовлетворила свое любопытство?
– Мэт, меня Алекс сразу пошлет, если я начну лезть к нему с вопросами, а с тобой может и поделиться.
– Ладно, – соглашаюсь неохотно, поднимаясь со стула.
– Уходишь? – удивляется Кэт.
– Дела, крошка, – подмигиваю ей.
Снова надеваю очки и выхожу из кабинета. В зале уже пусто, только продавец стоит напротив вентилятора, прикрыв веки. Даже не обращает внимания на меня, а я пересекаю помещение широким шагом и толкаю дверь на улицу.
Сразу закуриваю, но после двух затяжек выбрасываю сигарету в урну и морщусь. На такой жаре от сигарет прямо блевать тянет. Осматриваю улицу в поисках магазина, чтобы купить воды, желательно с холодильника, и вижу, что возле моей машины стоят девчонки, которые недавно были в магазине.
Они что, внедорожников никогда не видели? Или у женишка тачка попроще? Опускаю очки на кончик носа и наблюдаю. Подходить даже не собираюсь, а то знаю, что начнется.
«Ой, какая красивая у вас машина!»
«Ах, всегда мечтали на такой покататься!»
«О, кожаный салон?»
«Ну у такого симпатичного парня и машина должна быть
«А вы нас не подвезете?»
Знаем, не раз проходили. Только сейчас нет желания знакомиться и флиртовать. Через минуту девчонки наконец-то отрывают взгляд от моей тачки и скрываются за дверью кафе. Облом, красотки, сегодня халявы не будет.
Иду к пешеходному переходу, на ходу набирая номер Алекса. Не отвечает. Звоню Ильдару. После второго гудка слышу:
– Матвей, дружище!
– Привет, – говорю устало. – Чем занимаешься?
– Пью вискарь, нюхаю кокс и собираюсь поиметь мулатку. Иди сюда, моя шоколадка, – это явно не мне адресовано, учитывая, что раздается на фоне звучный шлепок.
Ну и про какие странности говорила Катрин? Все как обычно.
– Шурик с тобой?
– Со мной. Подъезжай и ты.
– Вы где?
– У меня.
Ехать недалеко. Квартира Ильдара тоже в центре, в новеньком доме, который компания его отца, собственно, и построила. Открываю машину и, только тронувшись с места, понимаю, что совсем забыл про воду. Ладно, дотерплю. У Ильдара холодильник обычно забит жидкостями разного цвета и градуса.
Нажимаю на звонок, но мне, конечно, никто не открывает. Предполагаю, там музыка орет на всю катушку, но у стен хорошая звукоизоляция, так что не слышу. Дергаю за ручку, и дверь поддается. Да, привычный рок бьет по ушам, привычный женский смех раздается из комнаты и привычные пошлые шутки Ильдара тоже.
Опираюсь на косяк арочного входа в зал и, дожидаясь, когда песня закончится, говорю:
– Привет!
– О, Матвей, – оборачивается Ильдар. – Выпьешь?
– Пиво холодное есть?
– В холодильнике посмотри.
Иду на кухню, беру бутылку и открываю с громким звуком. Холодная жидкость льется в желудок, щекоча горло. После нескольких глотков отрываюсь от пива и возвращаюсь в зал.
– Где Шурик? – спрашиваю у Ильдара, делая музыку тише.
– Свалился после первой бутылки. Спит в комнате, – отмахивается он.
– Что вы с ним мутите?
И тут же в меня упирается удивленный взгляд почти уже стеклянных глаз. Ильдар хлопает свою мулатку по коленке и говорит:
– Шоколадка, сходи там в душ, на кухню, ну или куда… Взрослым дядям надо потолковать о важных вещах, которые не для твоих нежных ушек.
Девушка, которая за время моего присутствия ни проронила и слова, нетвердо уходит, опираясь на стену. Может, молчит, потому что уже язык не ворочается?
Я устраиваюсь в кресле, снова делаю глоток пива и жду ответа на мой вопрос.
Ильдар не тянет кота за яйца, хитро кривит губы в улыбке, а потом довольно тихо начинает:
– Матвей, ты вовремя. Я и тебе хотел предложить с нами в долю, но ты на несколько дней где-то пропал. В общем, дело стоящее и очень выгодное…