Беседа

Светлов Михаил Аркадьевич

empty-line/>

— Уйдите! — они мне кричали в ответ

Дрожащими голосами.

— Уйдите! Вон там проживает поэт,

Ведущий дела с мертвецами.

О друг мой земной, не гнушайся меня,

Забудем о классовой розни.

По вашей столице я шлялся два дня,

Две ночи провел на морозе.

Я вышел из

гроба как следует быть:

С косою и в покрывале

(Такие экскурсии, может быть

Ты вспомнишь, и прежде бывали).

Но, только меня увидали в лесу

В моем облачении древнем,

Безжалостно отобрали косу

И отослали в деревню.

Я в город явился, и многих зевак

Одежда моя удивляла.

— Снимай покрывало, старый чудак!

Кто носит теперь покрывала?

Они выражали сочувствие мне

И, чтоб облегчить мои муки,

Мне выдали френч, подарили пенсне,

Надели потертые брюки.

Тяжел и неловок мой жизненный путь,

Тем более, что не живой я.

О друг мой живущий! Позволь отдохнуть

Хотя б до рассвета с тобою.

Он встал на колени, он плакал, он звал,

Он принялся дико метаться…

Я был беспощаден. Я призрак прогнал,

Спасая свою репутацию.

Теперь вспоминаю ночною порой

О встрече такой необычной…

Должно быть, на каменной мостовой

Бедняга скончался вторично.

1926

ЛИРИЧЕСКИЙ УПРАВДЕЛ

Мы об руку с лаской жестокость встречаем:

Убийца спасает детей и животных,

Палач улыбается дома за чаем

И в жмурки с сынишкой играет охотно.

И даже поэты беседуют прозой,

Готовят зачеты, читают рассказы…

Лишь вы в кабинете насупились грозно,

Входящих улыбкой не встретив ни разу.

За осенью — стужа, за веснами — лето,

Проносятся праздники колоколами,

Таинственной жизнью в тиши

кабинетов

Живут управляющие делами.

Для лета есть зонтик, зимою — калоши,

Надежная крыша — дожди не прольются…

Ах, если б вы знали, как много хороших

На складах поэзии есть резолюций!

Ведь каждая буква из стихотворенья

В любой резолюции сыщет подругу,

Но там, где начертано ваше решенье,

Там буквы рыдают, запрятавшись в угол…

Суровый товарищ, прошу вас — засмейтесь!

Я новую песню для вас пропою.

Улыбка недремлющим красноармейцем

Встает, охраняя поэму мою.

Устало проходит эпический полдень,

Лирический сумрак сгустился над нами.

Вы слышите? Песнями сумрак заполнен,

И конница снова звенит стременами.

Ах, это, поверьте, не отблеск камина —

Теплушечный дым над степями заплавал.

Пред нами встает боевая равнина

Огромною комнатой смерти и славы.

Артиллерийская ночь наготове,

Ждет, неприятеля подозревая…

Атака! Я снова тобой арестован,

Тебя вспоминая в теплушке трамвая.

Суровый товарищ! Солнце заходит,

Но наше еще не сияло как следует.

Прошу вас: засмейтесь, как прежде бывало,

У дымных костров за веселой беседою.

На нас из потемок, даруя нам песни,

Страна боевая с надеждой глядела…

Страна боевая! Ты снова воскреснешь,

Когда засмеются твои управделы.

Ты снова воскреснешь, ты спросишь поэта:

«Готова ли песня твоя боевая?»

Я сразу ударю лирическим ветром,

Над башнями смеха улыбку взвивая.

1926

ЕСЕНИНУ

День сегодня был короткий,

Тучи в сумерки уплыли,

Солнце тихою походкой

Подошло к своей могиле.