Шрифт:
Из-за далёкого горизонта, изрезанного остроконечными вершинами горной гряды, в дымке багровых облачков неспешно поднялось лохматое оранжевое светило. Здесь, на Оссиане, туземцы называли его Тозтор и любили не меньше, чем мы, земляне, – своё Солнце.
Я заметил, что в стойбище началось обычное утреннее движение: аборигены выходили из своих вигвамов, так я называл их жилища, и принимались разжигать костры. Возле них засуетились женщины, начав готовку завтрака. К речке потянулись группки босоногих ребятишек – купаться. Большинство из них именно с этого начинали свой день.
В который уж раз я наблюдал
Астролёт «Самара» отбрасывал длинную тень в сторону скалистых гор (нередко почти всерьёз я их именовал Жигулёвскими, в память о своей далёкой родине), там, в глубине недр, работал устроенный мною термоядерный реактор. Ну, не совсем мною: вернее будет сказать, потрудились артели бортовых роботов, коими управлял центральный «мозг», которому я поставил такую задачу. Далее только временами контролировал процесс.
Корабль находился на вершине зелёного, очень пологого холма, с которого во все стороны открывалась чудесная панорама. Потому я и выбрал именно это место. После восхода Тозтора окрестности сразу преобразились, ярко освещённые, и глазам предстал экзотический инопланетный ландшафт, который уже давно перестал быть для меня диковинкой. Слишком уж долго я его обозревал, практически ежедневно, и у меня, как говорится, глаза замылились. Никаких эмоций инопланетный пейзаж уже не вызвал. Честно говоря, даже изрядно поднадоел. Многое бы я дал, чтобы больше его не видеть. Но, увы и ах, сие не зависело только от моей воли.
Берущая своё начало в скалистых горах река рассекала долину надвое, на примерно равные половины. В километре от меня у большой заводи располагалось селение туземцев. Слева находился Заповедный лес из странных, непривычных моим глазам, спиралевидных деревьев с шишковатыми стволами, напоминавших гигантский ананас. В нём жил местный святой, которого племя не просто почитало, а благоговело перед ним. Ну, если не как перед богом, то полубогом. Справа же, за рекой, до самого горизонта тянулась просторная степь, поросшая очень сочной травой и разнообразным кустарником. Временами там паслись стада шестиногих созданий, очень походивших на земных сайгаков.
Я вздохнул: прекрасная планета Оссиана, но ей светит смертельно больное солнце – Тозтор. Со дня на день оно способно взорваться, сжечь все планеты в своей системе и превратиться в сверхновую звезду. Катастрофа могла произойти в любое мгновение. Так показывали все многажды проверенные мною расчёты бортового компьютера. Удивительно, что этого не произошло раньше, просто чудо! Почему – этого я понять не мог. Тозтор давно уже перешёл критическую черту, но всё ещё исправно исполнял свои обязанности – давал свет и тепло планете. Образно говоря, это походило на то, что под канатоходцем оборвался канат, а он, вопреки законам природы не падает, а продолжает шествие по воздуху… Такого в жизни не бывает, здесь же подобное происходило: звезда светила и не взрывалась, хотя по всем данным сие должно было случиться давным-давно, очень давно.
Может быть, катастрофа произойдёт сегодня? В следующую минуту или час?..
Со вздохом я в который уж раз грустно подумал: «Из огня да в полымя…»
А дело было в том, что примерно год назад – по земному времени – мой астролёт «Самара», на котором я совершал
Именно в этот хаотический водоворот я угодил после очередного мегапрыжка. Бортовой «мозг» предупреждал меня об опасности, но я игнорировал все сигналы и указал курс, как мне казалось, в достаточном удалении от опасной границы. Не учёл самой малости: имеющиеся у меня сведения о данном районе сильно устарели, он уже приблизился к самой пасти каннибала, в результате же я оказался между Сциллой и Харибдой – практически между двумя огромными звёздами, которые стремительно валились друг на друга. В ужасе я панически совершил следующий прыжок в пространстве – и оказался чуть ли в месиве звёздной материи: сталкивающейся, взрывающейся, излучающей убийственные потоки энергии, коверкающей пространство-время.
Защитные силовые экраны «Самары» только что не ревели от предельной внешней нагрузки на них. Скрипя зубами от диких перегрузок, от которых не спасали никакие специальные скафандры, я долгое время лавировал, уклонялся, пытался «отпрыгнуть» в безопасное место, но такового не находил.
Никакой другой астролёт бы не вырвался, оказался бы жертвой грандиозного космического пиршества каннибала, но «Самаре» сие сделать смогла, она всё же вырвалась в безопасный район Млечного Пути. Далось это очень дорогой ценой – пришлось израсходовать практически весь запас энергии. Какое-то время я продолжал полёт на остатках топлива, готовясь к самому худшему. Воображение рисовало пребывание всю оставшуюся жизнь в тесных стальных отсеках полумёртвого корабля, ставшего мне тюрьмой…
Вспоминая недавний ужас, я думал, что ещё гораздо худшее произойдёт – и в гораздо больших масштабах – когда Млечный Путь после завершения «обеда» повстречается с Туманностью Андромеды, которая заметно большего размера, в два с половиной раза. Обе указанные галактики приближаются друг к другу со скоростью 100-140 километров в час. Процесс столкновения и поглощения будет грандиозным, поистине космических масштабов. Это состоится через три-четыре миллиардолетия, ломать голову над этой проблемой предстоит нашим потомкам. Время пока есть…
Я выбросил подобные мысли из головы, решив, что гораздо разумнее заняться решением своих текущих проблем, а их у меня имелось с избытком.
На моё счастье вблизи оказалась звёздная система, где нашлась почти идеальная с точки зрения человека планета. Это и была Оссиана. Она имела размеры чуть большие, чем покинутая мною Земля, но точно такую же силу тяжести. Атмосфера содержала кислорода около двадцати шести процентов, позволяя свободно дышать. Болезнетворных микроорганизмов не имелось. Во всяком случае таких, какие могли бы причинить мне вред.