Бешеные псы

Грейди Джеймс

Маститый шпион прошел сквозь наш плотный строй, минуя Рассела, обогнул «вольво», открыл дверцу и забрался на пассажирское сиденье. Закрыл дверцу за собой.

— Вперед! — скомандовал я.

53

Девятый день. Мы ехали навстречу заре.

— Что бы теперь ни случилось, — сказала Хейли, сидя на заднем сиденье белого «кэдди» вместе с Эриком, пока машина, глухо гудя, катила по темному шоссе, — все закончится. Показавшись в банке, мы окажемся под колпаком у Ланга. А завтра

выйдем из-под контроля.

— Если оно у нас будет, это завтра, — ответил я.

— Я устал, — прошептал Эрик. — Сердце болит.

— Знаю, детка, — сказала Хейли. — Знаю.

Раньше она никогда не называла его «деткой» или каким-нибудь другим ласкательным именем. Значит, мы уже дошли до какого-то предела.

Или начала.

Мои впившиеся в руль руки дрожали. Казалось, что стрелка спидометра, колебавшаяся у предельной черты, врет. Мы мчались так стремительно, словно были под кайфом. Машина провоняла потом, холодным кофе, старыми пластиковыми стаканчиками, оружейной сталью, комьями грязи, отвалившимися от запачканных ботинок. Кэри ехала на пассажирском сиденье. Я сощурил глаза — темнота за лобовым стеклом была испещрена желтыми точками — и сказал себе, что чувствую запах ее сиреневого шампуня. Но это был всего лишь плод воображения.

— Все с нами будет в порядке, — произнес я, устремив взгляд на Кэри, так чтобы всем было ясно: я обращаюсь к ней. — И во многом это из-за тебя, всего, что ты сделала, это было…

— Не надо, Виктор. — Взгляд Кэри был прикован к дороге. — Я пыталась схватить вас. Немного не повезло.

Мотор натужно гудел, но я не сдавался. Единственное, что оставалось Кэри, — это самой увидеть то, что должно было произойти. Наконец. Без вариантов. Но я откинулся на сиденье, решив отделаться избитой шуткой:

— Что ж, еще не все потеряно.

— Все — не все. Всегда. Никогда, — покачала головой Кэри. — Два твоих излюбленных словечка. Но значат они одно и то же. Надо расширять словарь особенно в том, что касается уверенности и времени.

— Можешь сказать «теперь» — значит, ты «победил», — ответил я.

— Что это, черт возьми, такое?

— Не спрашивай. Ведь я псих.

— Кэри, — подала голос Хейли, — что будет, если нам удастся что-нибудь раздобыть в банке?

— Я пробовала представить это себе, когда мы ехали по городу, — ответил единственный нормальный человек в машине. — Ланга живьем съедят. Но зато теперь нас двое вместе с вами… маньяками. К семи голосам хочешь не хочешь прислушаешься. А Ланг…

Пока мы ехали через город, я заметила купол Капитолия. Он светился в темноте. И тогда мне показалось, что мы можем дойти до более высоких сфер и перестанем чувствовать себя на мушке. Ланг провел там уйму времени, был связующим между правительством и Управлением, многих знает.

— Здорово, — сказал я. — Конгресс так и кишит людьми, которым я доверяю.

— Покажи им телекамеру, и они, переступая через трупы, ринутся, только бы попасть в кадр. Большинство из них — это мотыльки,

летящие на свет. Но под этим белым куполом есть и рабочие пчелы. Муравьи-солдаты, чьими руками все и делается. Они не такие уж бездушные куклы, как ты думаешь. Если бы не они, люди с Капитолийского холма направо и налево расправлялись бы со всеми неугодными, как сделали это с вашим доктором. Чем больше людей вынужден контролировать Кайл Руссо и чем больше у них власти, тем труднее ему действовать… и заставить нас расплачиваться за это.

— Не убий, — прошептал Эрик так тихо, будто это была сама память.

Дорога стала ухабистее. Минут на десять опережая нас, катилась еще одна угнанная машина с двумя сумасшедшими и одним седовласым маэстро шпионажа.

— Придется убивать время, — сказал Зейн Кэри, позвонив по сотовому откуда-то из непроглядной тьмы хайвея. Красные задние фары машин, где не было его и остальных, периодически возникали перед нашим лобовым стеклом. — Мы следуем по тридцать второму съезду к Парктону. Езжайте за нами, но держитесь на расстоянии, дайте нам найти местечко покемарить, пока не рассветет и банк не откроется.

Мы свернули на эстакаду, когда он позвонил снова.

— Поезжайте через город. Сверните направо, когда увидите указатель «ХРАМ ЖИВОЙ ПРИРОДЫ». Следуйте по этой улице до «СТОЯНКИ СО СЪЕЗДОМ К ВОДЕ». Уложитесь минут в пятнадцать.

— Представьте себе только жизнь в таком местечке, — сказала Кэри, когда мы проезжали по главной улице длиной в три квартала с магазинами, утвердившимися на этой мостовой еще со времен «Битлз». За их фронтонами скрывалась от силы сотня домишек. — Не на морском берегу. Не на ферме. Не в большом городе. В вашем городишке нет настоящего центра, где ощущался бы пульс постоянно меняющейся жизни. Все, что вы видите вокруг себя, блекнет, выцветает день ото дня. Чужаки едут по главной улице во все концы света. Что бы вы сделали?

— Включил бы телевизор и жил в том же самом нигде, в котором и без того живут миллиарды людей, — ответил я. — Или создал бы собственную реальность. Или уехал. По-моему, куда более страшно не жить, а умереть здесь.

— А вот и банк, — сообщила Хейли.

Мы проехали мимо желто-коричневой кирпичной коробки со стеклянными окнами, подстриженной лужайкой, стоянкой, где вспыхивали электронные часы, показывая 2.37.

— Диллинджеру бы этот банк понравился, — сказал я. — Затемненные окна, легко сматываться.

Мы последовали по обсаженной деревьями дороге до тупика, где в дальнем конце мощеной парковки стоял угнанный «вольво». За припаркованной машиной тьма мрачной завесой скрывала горизонт, по которому катились черно-синие волны. Передняя пассажирская дверца «вольво» открылась, и из машины, кутаясь в бушлат, вышел Джон Ланг, что-то на ходу отвечая сидящим в «вольво» ребятам, захлопнул дверцу и протрусил несколько шагов, показывая, чтобы я припарковал «кэдди» в другом конце белого светового конуса, выхватываемого фонарем.