Бешеный лев

Никитин Александр Викторович

— О ком ты заботишься?! О Селенте! О людях! — Каш подался вперёд, но путь ему преградил Ферро, — А сколько этих самых людей ты в боях положил? Сколько казнил?! Я верил тебе… Остальные слова утопил поднявшийся крик. Знатные пытались перекричать друг друга, а Ферро пытался сдерживать их. В порыве гнева Каш выхватил кинжал и пырнул им преграждающего путь Ферро, а когда тот упал, бросился к трону. Император выхватил

припасённый меч и Мар от страха нырнул назад во тьму прохода, до него донёсся лишь лязг железа. В ужасе помчался он по проходу не жалея ног, ища спасения и бережно прижимая к груди рукописи. Он не знал, что гибель правителя вызовет новую войну. Что знать начнёт очередной передел власти и первым делом отменит только, что принятый Свод законов Селентиума. Не знал, что многие будут недовольны таким решением и вслед за ним начнётся самое крупное восстание в истории Империи. Не знал, что смута истощит силы государства и соседи начнут недобро коситься на её территории. Не знал он так же, что обессиленные знатные дома, перед лицом внешней угрозой, будут вынуждены пойти на примирение и что бы успокоить народ, вновь примут Свод законов Селентиума. Не знал и даже не мог предположить Мар о том, что этот свод законов просуществует сотни лет. Не всегда он будет реально исполняться. Многих безумцев увидит Империя, но не один из них не осмелиться отменить его. Впереди ещё годы борьбы и завоеваний. Годы трудов. Малых и больших. Впереди долгий путь. Но ещё при жизни Императора высокородные Эль'фары обратят внимание на быстро набирающую силы Селентианскую Империю и пошлют своего эмиссара в Вечный город. Встретят дорогого гостя как подобает с трепетом и вниманием. Хотя высокородный этого и не оценит. Бал Рианох, как и следует представителям его рода, сочтёт это путешествие унизительным наказанием, ибо общение с людьми недостойное занятие для любого высокородного. Видя, что все старания не приносят должного эффекта и не впечатляют гостя, встречающие решат продемонстрировать ему жемчужину Империи — Вечный город. В сопровождение Рианоху выделять целый эскорт из слуг, знати, стражи и прочих попутчиков. Что будет сильно его раздражать. До той степени, что он начнёт чувствовать себя уткой в сопровождении стайки маленьких, несносных утят. И чем больше будет расти его раздражение, тем больше внимания ему будут уделять аристократы. Однако, эмиссара

нетронут ни купола Императорской базилики, ни величественный Мармадол, ни Арена, ни прочие чудеса Вечного города отстроенные Императором. Отчаявшаяся знать уже начнёт тихо роптать за спиной Рианоха, когда тот внезапно остановиться как вкопанный.

Его взору предстанет городской форум.

— Что это? — спросит он и его обычно властный голос прозвучит ошарашено. Ближайший из аристократов, чувствуя благоприятный момент, начнёт рассказывать ему о форуме и будет грубо прерван.

— Нет! Не это! — командным тоном отрежет эмиссар и пальцем укажет вперёд, — Вот это! Над площадью будут возвышаться три висельницы. На одной повешен уличный вор, на другой разбойник с большой дороги, а на третьей пёстро одетый дворянин-казнокрад. Аристократ не найдёт, что ответить и только рассеянно произнесёт: «Правосудие Императора». Ещё долгое время высокородный будет стоять на месте пытаясь осознать услышанное, а когда очнётся, произнесёт лишь одно слово, имя давно забытого его родом духа — Искаттаниэля. Воздающего духа, давшего некогда его предкам первые законы. Для Бал Рианоха, рождённого и выросшего в мире, где высокородный отличается от остальных, как небо от земли, в мире где даже право на смерть для некоторых роскошь, увиденное будет столь необычным, потрясающим и пугающим, что он по возвращении поведает об этом происшествии Архонту. Высокородный отличается от прочих даже в наказании. Там где одному срубят голову, он избежит расплаты. Поэтому рассказ Бал Рианоха потрясёт Эль'фаров ибо сама мысль о возможности равного наказания для всех им будет чужда. С тех самых пор высокородные начнут обращаться к Императору Селентиума именем духа Искаттаниэля. Люди же будут проще. Они не запомнят сложное для произношения имя, но запомнят образ. Эль'фары изображают Искаттаниэля в облике нещадного, сурового дракона. Таким они и запомнят Императора, несмотря на то, что знать, которую он не любил, будет стараться вымарать его имя из летописей. Уже намного позже народная молва окрестит старые границы Селента Драконовым пределом. Со временем появиться предание согласно которому дух Императора до сих пор бродит по землям некогда своей Империи и карает тех, кто преступает его закон.