Бесконечный беспредел
Шрифт:
Не знаю по какому принципу работает перемещение между мирами, но мой полёт всё ускорялся и явно не собирался заканчиваться. Все мои чувства кричали, что до дна этой бездны нельзя долетать ни при каких обстоятельствах! Подтверждением этому служило и то, что я ощущал всё возрастающее давлении, словно меня тянуло под толщу воды.
Чёртов Шу молчал, а у меня не было ни одной дельной мысли как выбраться из этой передряги. Но одно я уже понял — мне нужно сместиться к краю тоннеля, сквозь который, если приглядеться, мелькали разные пейзажи.
Но, как бы я ни
Из разумных идей осталось только попробовать отбросить пылесос, чтобы сила противодействия сместила моё тело к одной из стенок, но моя жадная геймерская жаба была против. Несложно догадаться, что и лыжи, и пылесос сейчас напитываются межмировой энергией, о которой упоминал Шу, ровно так же, как и россыпь камней в сумке.
Ну и не надо быть гением, чтобы догадаться об истинных намерениях Шу.
В перерывах между изнурительными силовыми тренировками я просмотрел и прочитал достаточно много произведений об азиатских культиваторах, чтобы иметь приблизительное представление о подобных бесчеловечных способах получения редчайших материалов для увеличения силы. Ну, опять же, плюс минус.
Все эти мысли проносились в моей голове за мгновения, пока я окровавленными руками распутывал довольно длинный провод пылесоса, при этом стараясь удержать рвущиеся из охапки лыжи и палки, перемазанные кровью. Вот же оно!
Всего одна короткая мысль пронзила паникующее сознание, и вот я уже обматываю провод пылесоса вокруг талии и завязываю какой-то путанный узел. Теперь расцепить лыжи и натянуть рассохшиеся кирзовые ботинки на голые ноги.
Всё тело казалось чугунным, пальцы не слушались, дышать получалось едва-едва, а сознание стремительно покидало меня, но я не сдавался! Сам не понимаю, как мне это удалось в таком состоянии, но теперь я падал не просто бесчувственным куском мяса в бездну, а делал это весьма экстравагантно — голым, обутым в лыжи и с болтающимся позади пылесосом на привязи.
Меня немедленно начало болтать из стороны в сторону внутри тоннеля, но…
Тут моё сознание погасло и милосердная тьма небытия распахнула свои объятия. Последней мыслью было:
«Глупо. Как глупо было соглашаться на это безумие. А ведь родители будут ждать и верить, что их сын вернётся, как и обещал в записке. Шу, гнида, чтоб твою настоящую душу драли все твари ада!»
Кажется, даже начались предсмертные галлюцинации, как вдруг спазм лёгких заставил меня очнуться.
Сильный встречный ветер не давал дышать, глаза слезились, тело терзал холод, а главное — я по-прежнему падал. Однако теперь всё было иначе!
Невзирая ни на что, я широко распахнул глаза и был поражён открывшимся видом!
Подо мной простирались поросшие лесом исполинские горы, самые высокие из которых сверкали снежными пиками, а меж гор петляли отливающие серебром реки, впадающие в блестящие озёра. Яркий солнечный свет оттенял зелень леса на склонах, придавая ей поистине изумрудную
У меня мелькнула мысль, что даже моё разбившееся всмятку тело тут будут есть красиво и умиротворённо.
— Шу, козлина, помогай приземляться! — процедил я сквозь плотно сжатые губы, чтобы их не натянуло ветром на затылок.
До земли было достаточное расстояние, чтобы мы могли побеседовать.
— Просто сдохни! — со злорадством отозвался камень на моей шее.
— Тогда ты сдохнешь от скуки, лёжа в лесу! — парировал я, логично изменив своё отношение к этому подонку.
— Ха-ха, не пытайся торговаться со мной, глупый червяк, я просто убью себя, ведь я лишь тень!
— А давай! Убейся прямо сейчас! — прорычал я сквозь зубы, уже практически выровнявшись в воздухе, как это делают спортсмены-лыжники при прыжках с трамплина.
— Сперва я полюбуюсь, как дикие звери обглодают твои кости! — ответил Шу и мерзко расхохотался.
Как говорила одна обезьянка из анекдота: «Ой звизди-и-ит…». Он копия, то есть личность точно целостная и точно не лишённая инстинкта самосохранения, идущего в комплекте с любой жизнью. Возможно, после завершения своей миссии, копии Шу сливаются с оригиналом, передавая ему новые знания и помогая придумывать новые хитрости, ведь если бы они изначально были обречены на смерть, то вряд ли согласились бы что-то делать. Таков закон жизни! Как мне кажется, любой разум стремится жить, какой бы странной формы эта жизнь не была.
Так что он откровенно лукавит, говоря о самоубийстве. Если бы это было так просто, он бы убил себя ещё межмировой бездне, когда понял, что миссия провалена, но он тут. Какие из этого выводы? Правильно, уговорить его помочь мне, а потом зашвырнуть в какую-нибудь канаву.
— Ты не сделаешь этого, ссыкло! — озвучил я вывод, на что он промолчал. — Помоги мне, и я верну тебя хозяину!
Он молчал. Я так же, молча, планировал на лыжах в небесной синеве, медленно смещаясь относительно горных пиков и всерьёз выбирая более-менее подходящий снежный склон без гигантских ступеней, чтобы воплотить единственный и крайне безумный план приземления, который пришёл в мою голову.
Чисто теоретически, это возможно, но склон должен быть идеально ровным, а лыжи сверхпрочными. Смешно, но я очень надеялся, что эти облезлые ходули обрели какое-нибудь мистическое свойство и у меня будет шанс. Можно конечно ещё попробовать лететь на пылесосе, но, как мне кажется, даже для магического мира это немного перебор, да и хрен его знает, как такое провернуть, учитывая, что этот говнюк всегда уклончиво отвечал на вопросы об управление духовной силой.
— У меня нет никаких сил, — наконец тихо произнёс Шу, когда я снизился настолько, что уже мог различить отдельные деревья в лесном массиве. — Ты умрёшь, а я сойду с ума. Это неизбежно.