Бесконечный матч
Шрифт:
Не хочу быть ложно понятым: и я, и всякий другой тренер мечтает о красивой игре и красивых победах, и вместе с клубом я испытал такое счастье. Но возводить принцип «красивой игры» в самоцель значило бы сознательно отбрасывать наш футбол с позиций, на которых он находится. Если я скажу: не обессудьте, дорогие друзья, в финале чемпионата Европы если мы и проиграем, зато во всех случаях покажем красивый футбол – поймут ли меня? Простят ли такую установку на игру? Нет, и я, и мои коллеги по сборной обязаны добиться победы, а настоящая борьба, борьба до последнего, станет и настоящим зрелищем.
О сроках тренера. Они зависят от такого
Победа победе рознь. Сборная СССР никогда не входила в тройку сильнейших команд мира и с 1972 года не бывала на европейском пьедестале. Сейчас нас ничто не может удовлетворить, кроме побед в официальных популярных соревнованиях.
Сам факт, что слово «рационально» произносится почти как ругательство, говорит о том, что некоторые люди в своей неуемной околофутбольной активности пытаются оказать влияние даже на язык. А ведь слово «рационально» означает всего лишь «разумно». Эрнста Хаппеля, когда он работал с «Гамбургом», хвалили за то, что он создал очень рациональную команду – именно этим словом хвалили.
Взглянем на материальный мир: все сущее – рационально, разумно.
И в футболе можно вспомнить времена, когда то, что мы сейчас называем романтической манерой игры, было целесообразно, то есть – рационально. Но это относилось к периоду, если можно так выразиться, футбольного детства человечества. Теперь он возмужал. Новое в футболе теперь создается за счет возрастающих скоростей, атлетизма, научных методик, создания блоков коллективной памяти и прочих, прочих сложных компонентов.
В ком живет романтическая душа, тот найдет красоту в мужественном футболе наших дней. А кто тоской о романтизме прикрывает ностальгическое желание и сегодня видеть на футбольном поле спектакли своей юности, тот просто не хочет смириться с той истиной, что все в жизни проходит, все меняется.
Моделирование игры для того и придумано, чтобы облегчить футболистам выбор неординарных решений в сложных тактических ситуациях. Чем больше смоделированных действий в типических положениях откладывается в блоках коллективной памяти команды, тем больше времени и сил остается в игре у каждого футболиста для принятия неординарных решений в непредвиденных ситуациях.
Не кажется ли вам странным, что в наше время унификации элементарных – не говоря уже о сложнейших – производственных и мыслительных процессов почему-то только к футболистам все еще предъявляются требования изобретать на ходу? Им вполне серьезно рекомендуют на ощупь отыскать позиции, с которых удобно воспользоваться прострельной передачей мяча с фланга или по наитию доходить до того, какой маневр и в какой фазе игры ведет к созданию численного превосходства в контратаке… Я не против того, чтобы так «творили» на поле наши соперники. Увы, они этим не занимаются. На международной арене мы имеем дело с командами, которые не тратят ни мгновения на выбор коллективных решений, когда возникает знакомая тактическая ситуация. И мы не собираемся дарить им драгоценное время, к чему вольно или невольно призывают нас те, кто полагает, что творчество в футболе – это когда футболист ищет, кого бы еще эффектно обвести.
Заглянем за театральные кулисы. Идут репетиции, репетиции, репетиции –
«Переманивание». Странное слово, когда речь идет о взрослых людях, которые только тогда «переманиваются», когда хотят этого. Переходы игроков – естественный и крайне нужный футболу процесс. Вспомним, как в первостатейных московских клубах расцвело дарование Аликпера Мамедова, Юрия Кузнецова, Никиты Симоняна, Анзора Кавазашвили… Футбол только выиграл от того, что Андрей Зазроев из команды Перми перешел в киевское «Динамо», а Виктор Колотов переехал в Киев из Казани. Футбол кое-что потерял от того, что Эдгар Гесс из душанбинского «Памира» пришел в московский «Спартак» чуть позже, чем нужно было, а Виктор Колядко явно засиделся в грозненском «Тереке». И наверное, совсем было бы нелепо, если бы Ринат Дасаев до сих пор оставался в Астрахани.
Серьезный взгляд дается всегда труднее. Некоторые вещи поносят и ругают только потому, что они для многих просто непонятны. А коли непонятны – значит, опасны.
Я не собираюсь никого и ни в чем убеждать. Всякая неистовая проповедь, из каких бы благих побуждений она ни велась, по существу своему безнравственна. Она, возбуждая в человеке веру, лишает его способности критически мыслить, столь необходимой для гомо сапиенс, и позволяет вести его без рассуждений туда, куда указывают проповедники.
Один из ведущих наших актеров театра и кино Леонид Филатов высказал как-то такую мысль: «Пришло время перемен. Беда в том, что многим кажется – меняться должно все вокруг, но не мы сами. Я же глубоко убежден в том, что никакие организационные изменения наш театр не спасут. Театральный эксперимент предоставляет огромные полномочия коллективу театра, по где гарантия того, что прав окажется именно коллектив, а не один-единственный человек, на которого все ополчатся? За то недолгое время, что эксперимент действует в Москве, мы не раз сталкивались с такими примерами. Время требует того, чтобы мы, театральная интеллигенция, честно на себя посмотрели».
Время потребовало и того, чтобы честно на себя посмотрели все, кто причастен к футбольному делу, – руководители, тренеры, футболисты, судьи, журналисты, футбольная общественность. Мы все должны, образно говоря, «сидеть на одной скамейке», необходима товарищеская корпоративность, не говоря уже о том, что пора избавиться от злопыхательской критики, базирующейся только на личностном отношении и замешанной на неудачных результатах.
Критика должна быть. Без нее футбол развиваться не может. Но – высокопрофессиональная, со знанием предмета, дотошно изучающая и осмысливающая процесс развития современного футбола, а не судящая безапелляционно по одному единственному матчу. Мы требуем повышения квалификации от тренеров, футболистов, арбитров, сетуем на некомпетентность руководителей от спорта. Это правильно. Но и критикующие, наверное, должны повышать уровень знаний, стараться доносить до публики то, что объективно существует, а не предлагать ей дилетантское, эмоционально-субъективное переложение событий.