Бесков
Шрифт:
Это точно. Три тысячи самолётов, четыре тысячи танков, а также боеприпасы, продовольствие, медикаменты прибыли в наши северные порты, несмотря на яростную бомбардировку фашистами союзнических кораблей. Города Англии в течение всей войны также подвергались вражеским авиационным налётам. Недаром до основания разрушенный Ковентри — побратим нашего Волгограда (Сталинграда).
Важен и такой аспект. Англичане, как известно, — родоначальники футбола. Оттого их позиция на международной арене долгие годы выглядела своеобразно. В чемпионатах мира островитяне демонстративно не участвовали, считая себя по умолчанию сильнее всех. Серьёзных игровых контактов с континентом тоже не поддерживали.
И вдруг в самый разгар войны лично Стэнли Роуз, возглавлявший тогда Английскую федерацию футбола и дослужившийся позднее до поста президента ФИФА, начал «продавливать» идею серии поединков между лучшими советскими и английскими клубами. Конечно, пока шли бои и каждый день погибали люди, воплотить в жизнь предложенное было нереально. А вот когда война закончилась, эта идея смогла осуществиться.
Отдадим должное родному руководству — действенных препонов никто не чинил. «В октябре нас ошеломила и обрадовала весть о том, что команде предстоит поездка в Англию», — вспоминал Бесков. Огромная страна замерла в тревожном ожидании у радиоприёмников. Радовать сограждан будет буквально каждое слово Вадима Синявского — знаменитый комментатор оказался единственным представителем отечественных СМИ в динамовском турне.
Однако пора отличить личное от общественного. По меньшей мере один молодой человек из немалой советской делегации летел в Лондон с особым настроением.
2 ноября Бесков получил от новой знакомой, семнадцатилетней Валерии Васильевой, её фотографию (с этим снимком он не расставался всю заморскую поездку). Два дня спустя, уже в самолёте, Константин подумывал о покупке туфель для московской красавицы. Что говорило о серьёзных намерениях.
«Это была исключительной красоты женщина, — вспоминал знаменитый футбольный статистик К. С. Есенин в фильме 1984 года «Футбол нашего детства» режиссёра Алексея Габриловича. — Помню, на каком-то матче я обернулся — посмотрел на её живую реакцию, — и потом уже не спускал глаз. Футбола для меня на ближайшие полчаса не существовало... Это было первое послевоенное время. Молодость наша. И красота могла тогда, в тот момент смутить и заядлого болельщика».
Начало отношений Кости и Леры окутывала атмосфера какой-то мистики. Будущие супруги не раз встречались на московских улицах до официального представления друг другу. «Шли мы, — вспоминал Бесков, — однажды с приятелем Яшей Гениным, инженером (он стал вскоре лауреатом Сталинской премии), кажется, возле московского сада “Эрмитаж”. И навстречу — две девушки. Одна из них произвела на меня огромное впечатление. Сразу, с первого взгляда!» Мысль о женитьбе возникла молниеносно, как удар по воротам: «Знаешь, Яша, вот на такой девушке я бы женился...»
Затем судьба вновь и вновь сводила их. Прогуливался Константин, например, с партнёром по «Динамо» Александром Петровым. Глядь — навстречу две барышни. Бесков потерял дар речи: одна из них точно была Лера. То есть имя он узнал позднее. А в ту секунду опять подумал о свадьбе. Но на знакомство так и не отважился.
В другой раз разговорились в том же «Эрмитаже» с большим любителем футбола, звездой оперетты Владимиром Аркадьевичем Канделаки. Вдруг — снова два небесных создания, Лера с подругой. Оказалось, Канделаки — хороший знакомый девушек: они передали ему привет от Лериной мамы и удалились.
Между прочим, и Валерия Николаевна не забыла той встречи: «Обратила
Бесков остался в привычном недоумении. Можно себе представить, насколько он был потрясён, когда осенью уже на улице Горького, зайдя в кафе-мороженое, увидел всё тот же неизменный девичий дуэт! Однако и на этот раз постеснялся подойти.
Помог... футбол. Компанию Косте после тренировки составлял, разумеется, Саша Петров. Полакомившись мороженым и выйдя на улицу, ребята обнаружили, что... забыли в кафе чемоданчики с игровой амуницией. Вернулись. И — столкнулись нос к носу с прекрасными незнакомками.
Тут уж пришлось представиться. Динамовцы пригласили девушек на скромный командный ужин перед отлётом в Англию. Там и состоялась передача той самой Лериной фотографии. Одним словом, понятно, в каком настроении отправлялся Бесков на исторические матчи с родоначальниками игры.
По приезде в Лондон наших решили разместить в гвардейских казармах.
Этот факт вызывал возмущение советской общественности примерно лет сорок. Даже в 1989 году М. И. Якушин в книге «Вечная тайна футбола» не обошёл вниманием казарменную тему. Когда команда прибыла на ночлег в действительно мрачноватое здание, въедливый старший тренер оглядел в замочную скважину будущую спальню и, увидев 30 незастеленных кроватей, решительно обратился к представителю ассоциации — естественно, через переводчика: «Ключ можете не приносить. Здесь жить мы не будем, поскольку нет никаких условий для отдыха».
Всеволод Бобров вспоминал так: «Королевские казармы... Огромные, мрачные комнаты, железные койки. Не очень-то гостеприимно, но ничего. Сложили вещи, умылись — и на улицу».
Выходит, ключ приносили и дверь открывали. Правда, по словам Алексея Хомича, ждать ключа пришлось около часа. Затем «перед глазами гостей предстала ужасная картина: стены в паутине и плесени, на койках грязные матрасы, а вместо подушек жёсткие, неопределённого цвета валики. Жить здесь, конечно же, было невозможно, и команда поехала в советское посольство».
Бесков же просто констатировал: «Вид мрачной комнаты с тридцатью койками не вызвал восторга у Якушина и у представителя советского посольства. Они стали настаивать на предоставлении иного жилья».
Как видим, 24-летнего нападающего жилищный вопрос на тот момент не слишком занимал. И в Англии на него произвела впечатление не казарменная тема, а реакция лондонцев на сложившуюся ситуацию. Несмотря на то что серьёзной вины принимающей стороны не было (многие здания пострадали от бомбардировок; наши прибыли на полгода раньше, чем их ждали; ко всему прочему, поздней осенью в британскую столицу понаехали различные делегации и оккупировали все гостиницы), горожане, узнав вечером 5 ноября из газет о патовом положении, выказали живейшее участие. Бесков вспоминал: «...моментально в советском посольстве один за другим стали раздаваться телефонные звонки с предложениями жилья для динамовцев. Таких набралось около трёхсот». А вскоре, к общему удовольствию, освободился «Империал-отель», куда и поселили советских футболистов.