Бескрайняя плоть
Шрифт:
— Без ксилита.
— Три рубля пачка.
— Дайте две! — счастливо улыбаясь, сказал Зудов, затем добавил: — И ещё две баночки "Герыча"!
— Что — оттянуться хочешь? — спросил продавец, выставляя в окошечке заказанное Зудовым. — Кстати, лучше всего «Герыч» и «Верыч» пополам. Никогда не пробовал такой коктейль?
— Нет уж, спасибо! — резко парировал это предложение Зудов, расплачиваясь.
— Да на здоровье, мне-то всё равно…
Зудов сел в свою машину, раскрыл две пачки «Писёныша» и немедленно съел его содержимое. "Вот и всё!" — как-то пусто подумал он, прощаясь со своим СПИДом, который спас сейчас его
— Зэ-Зэ!! Зэ-Зэ!! Куда ты опять делся! — раздался неугомонный голос Трутя. — Я уж подумал грешным делом, что ты либо опять нажрался, либо тебя где-нибудь прихлопнули. Я ведь забыл тебя предупредить, что эти врачи из моргов…Ты жив вообще?…
— Да, я, как ни странно, жив, — радостно отчеканил Зудов. — Но лучше бы вы меня предупредили! Они действительно меня усыпили и хотели пустить на органы…
— Ах, блин! — сокрушённо промолвил Труть. — Никитка мне то же самое говорил, а я тебе звоню, звоню, ну, думаю, всё, конец нашему Захарычу…И как же тебе удалось?…
— Они обнаружили у меня неизлечимый СПИД, и вот я очнулся в своей машине, живой, как никогда и счастливый! Представляете — в ларьке, в который я сразу же обратился перед этим проклятым путешествием в морг, не было без ксилита! Это-то меня и спасло!
— Вона как! — облегчённо выдохнул Труть. — Ну а сейчас-то ты что?
— Сейчас уже всё. Купил. Съел. Вылечил.
— Ну да, они просто не знали, это ж только что…Ну, ты прямо в рубашке родился! Хотя — работник ты, надо сказать…
— Знаете что?! — раздражённо выпалил Зудов. — Это вы — начальник никудышный! Вы вполне могли знать, что в морге никаких документов нет, что они все в истории болезни, и мне там вообще было нечего делать, и могли бы меня действительно предупредить об этих суках-врачах…
— Да я думал — ты знаешь! — изумлённо сказал Труть. — В морге ты просто выбираешь покойника и за взятку…Ну а насчёт врачей…Ну кто бы мог подумать, что они все — такие гады! Хотя, конечно, они больше получат за твои органы, чем все наши взятки…Ладно, согласен, это мы всё не продумали. Да и не надо было тебе, конечно, по любому соваться в этот морг…Гиблое место! Между тем, рабочий день идёт к концу, а у нас ещё ничего нет. Ты готов задействовать "Хроник"?
Этого вопроса Зудов боялся больше всего. Что-то недоброе предвиделось ему в существовании этого «Хроника»; он готов был буквально на всё, лишь бы не включать его.
— Свен Свенович!.. — заканючил он. — Ну дайте мне ещё один шанс! Я успею. Тем более, меня сейчас осенила одна замечательная идея!
— Ну? — нетерпеливо спросил Труть.
— А поеду-ка я сейчас…в роддом!
— В роддом?… — ошалело сказал Труть. — А…чего тебе там? Там что, старички рождаются?
— Да в том-то и дело, что нет. Но рождаются. Дети. Будущие граждане. Пока недееспособные. Улавливаете?
— Погоди-ка, погоди-ка… — рассудительно проговорил Труть. — А, ты переписываешь данные новорождённого, расписываешься за него, а мы уже с нотариусом…Оформляем его как взрослого человека! А там — ищи-свищи! Смотри-ка — молодец! А ты успеешь?
— Да они рождаются хоть ночью.
— Слушай —
— Да не засунут, Свен Свенович, — радостно улыбаясь, на эйфорической волне «Герыча», сказал Зудов. — На этот раз всё будет тип-топ!
— Ну ладно, — с надеждой в голосе проговорил Труть. — Отключаюсь! Если что — сразу звони. Ну и я…Да подожди ты, Никитка, хватит меня вечно хватать за…
"Вот педрила старый! — счастливо подумал З. З., вырубая свой внутриголовной телефон. — Впрочем, какая мне разница! Человеку так нравится. Ну что — стану я когда-нибудь миллионером, или нет?!..»
И он, весело насвистывая всем осточертевшую некую современную песенку, поехал вперёд — в роддом, навстречу новым приключениям этого прекрасного рабочего дня своей жизни.
13. ВЕЛИКОЛЕПНОЕ СРЕДСТВО ОТ ПРЫЩЕЙ
Ближайший роддом, адрес которого З. З. Зудов выяснил по карте, оказался каким-то захезанным четырёхэтажным домишкой, внутри которого, казалось, не происходило вообще ничего, не говоря уже о появлении новых людей на Свет Божий; этот домик был настолько донельзя унылым, совершенно как будто без наличия мерзкого петушиного взвизга, олицетворяющего каждодневное бытие некоего здешнего работника, так нуждающегося в чёткости и работе в нужное ему время действительности, что ему приходилось вообще не спать, а, ворочаясь, нетерпеливо ждать вожделенного петушка, чтобы, в результате противного "кукареку!", получить разрешение вскочить с кровати и начать заниматься различным приёмом родов, либо кормлением; но вообще-то сейчас ещё не было характерного утра, знаменующегося неотвратимой побудкой, а был всего лишь конец рабочего дня — ранний вечер, где и так ещё никто и не спал, за исключением измученных рожениц, поэтому Зудов смело подошёл к тёмной двери, за которой как раз скрывались тайны производства Новых Людей, и, секунду поколебавшись, нажал кнопку звонка, который тут же звонко зазвенел, напоминая всё равно раннеутреннего непременного петушка, словно сейчас в самом деле было уже утро, а ещё не вечер.
Дверь почти немедленно открылась; за ней стоял молодой юноша в белом халате, с озабоченными и строгим выражением лица.
— Где?!.. — спросил он, что-то высматривая за Зудовым. — Где жена-то?!..
— Какая жена? — не понял З. З.
Юноша криво ухмыльнулся:
— Вы, что ли, рожаете?… Где жена-то? Сбежала?… Испугалась?
— Да нет у меня никакой жены!.. — почему-то злобно проговорил Зудов. — Вы — врач?
— Акушер я, — растерянно ответил юноша. — Так чего же вы звоните?… Здесь же роддом!..
— Знаю, знаю, — сказал З. З., гордо выставляя вперёд левую ногу. — Слушай, парень, у меня к тебе дело. Можно войти?…
— Если вы не рожаете, — резонно произнёс юноша, — и у вас никто здесь не рожает, тогда какого хера, — при этом ругательном обороте, который юноша наверняка употребил, чтобы выглядеть взрослым и «крутым», он, тем не менее, покраснел, совсем как девица, решившаяся наконец отдаться какому-то хмырю в первый раз в своей жизни, — вы здесь делаете?
— Как зовут-то тебя?