Беспутный повеса
Шрифт:
Глава 1
Виной всему была, конечно, только гроза. Не будь грозы, не произошло бы ничего из того, что случилось потом, и она ни за что не стала бы его любовницей.
Но разбушевавшаяся гроза неистовствовала над Лондоном целых два часа, вместо того чтобы пронестись над ним и уйти дальше. Тогда-то все и началось, потому что из-за этой грозы им пришлось провести ночь вместе.
В детстве она совсем не боялась гроз, и когда ее старшая сестра при первой отдаленной вспышке молнии торопилась найти убежище на руках у няни, она всегда бежала к ближайшему окну и, прижавшись носом к стеклу, любовалась открывавшимся зрелищем, пока гроза не оказывалась совсем рядом; тогда ее забирали с наблюдательного пункта, и она, сидя
Гроза совершенно не пугала ее до одного страшного случая в Испании, где они с мужем оказались во время войны <Имеется в виду война против наполеоновской Франции, когда союзными войсками на Пиренейском полуострове в 1808-1813 гг. командовал английский фельдмаршал Веллингтон.> и где вместе с остатками его подразделения жили в палаточном лагере, страдая от грязи и сырости.
Во время грозы молния ударила совсем близко от их брезентового укрытия и в ближайшей к ним палатке убила четырех солдат. Бросившись к Лоуренсу, она закричала и никак не могла остановиться; она пришла в себя только тогда, когда кто-то снаружи громко сказал, что причиной трагедии была молния и им просто повезло, что они остались в живых. И перед лицом смерти она успокоилась, но после того случая во время грозы ее всегда охватывал парализующий ужас, а Лоуренса с ней больше не было – он погиб более семи лет назад, – и теперь некому было ее утешать.
Жена одного из друзей мистера Хаббарда устраивала вечер в Воксхолл-Гарденс. Должно было собраться восемь человек, но в последний момент оказалось, что будет только семеро и что нужна еще одна дама. Пенелопа Хаббард пообещала помочь и пригласила свою подругу Мэри Грегг, леди Монингтон, послушать музыку и насладиться красотами удивительного парка. «Ты непременно должна пойти», – сказала ей Пенелопа, и Мэри приняла ее приглашение.
В последнее время Мэри чувствовала себя подавленной и боялась совсем превратиться в отшельницу – весьма нелепое опасение, если учесть, что она почти каждую неделю устраивала у себя литературные вечера и никогда не отказывалась от приглашений на приемы, если там ожидались встречи с интересными собеседниками.
Но сейчас у нее было угнетенное состояние, почти депрессия. Маркус после четырнадцатилетней разлуки снова встретился со своей женой и снова влюбился в нее; хотя правильнее сказать, что он никогда не переставал ее любить, и Мэри отлично это знала, потому что он не скрывал этого, так же как она не делала секрета из того, что всегда любила только Лоуренса и до сих пор тоскует по нему.
В течение шести лет она и Маркус были хорошими друзьями, но не любовниками, хотя со стороны казалось, что они непременно должны были быть любовниками, и вот теперь они больше не могли быть друзьями просто из-за различия полов, потому что он надеялся на примирение с женой. Мэри только теперь, когда им пришлось расстаться, осознала, как много значил для нее Маркус все эти годы, и теперь чувствовала образовавшуюся в ее жизни пустоту, которую с трудом могла вынести.
Да, она была совершенно выбита из колеи и поэтому приняла приглашение Пенелопы, несмотря на то что перспектива провести вечер в Воксхолле не была для нее так уж привлекательна, а после того как она узнала имя одного из гостей – лорд Эдмонд Уэйт, – стала еще менее заманчивой. Мэри не могла понять, зачем миссис Рутерфорд пригласила этого человека.
В лорде Эдмонде Уэйте, младшем сыне герцога Брукфилда, было все, что Мэри ненавидела в людях: он был распутником, картежником, пьяницей и обманщиком. Она сама, правда, не была с ним знакома и допускала, что слухи и сплетни не всегда служат источником достоверной информации. Однако возможно, не все, что ей довелось слышать о нем, было ложью, потому что ничего хорошего она никогда о нем не слышала. Говорили, что лорд Эдмонд еще в детстве был помолвлен с леди Доротеей Пейдж, но, если верить слухам, сбежал с леди Фелисити
Мэри вовсе не радовала мысль, что придется провести вечер в компании, где будет лорд Эдмонд, но у нее не было выбора, если не считать возможности устроить сцену и отправиться домой. Однако хорошие манеры не позволяли ей так поступить, и она настроилась избегать общения с ним и вести беседу с другими гостями.
– Похоже, собирается гроза, – заметила Мэри мистеру Коллинзу незадолго до окончания концерта, почувствовав, каким зловеще тихим и тяжелым стал воздух.
– Не стану спорить, мадам, возможно, вы правы, – отозвался тот, взглянув на небо, темное и невидимое из-за света разноцветных фонариков, развешанных на деревьях и освещавших ложи. – Будем надеяться, она не разразится, пока мы не разъедемся по домам.
– Да, – согласилась Мэри.
Рейчел придется спать с ней в одной комнате: со служанкой Мэри будет чувствовать себя спокойнее, хотя и не столь надежно, как в обществе мужчины. Мэри вспомнила, что раньше, когда надвигалась гроза, Маркус всегда приходил и оставался с ней до полного окончания грозы, и, вздохнув, снова вернулась к музыке Генделя.
Для нее было совершенно очевидно, что приближается гроза, хотя никто больше на это, казалось, не обращал внимания, наоборот, всем, по-видимому, нравился необычайно теплый и тихий вечер. А Мэри не знала, что лучше – уехать, не дождавшись окончания вечера, и спастись в относительной безопасности собственного дома или радоваться, что она в обществе семи человек и в окружении по крайней мере еще дюжины. Но тогда, в Испании, вокруг нее были тысячи людей, и, как оказалось, количество окружающих не гарантирует спасения от молнии.
По окончании концерта Пенелопа и ее муж предложили прогуляться по освещенным фонариками дорожкам парка.
– Какой чудесный теплый вечер, – воскликнула Пенелопа.
– Собирается гроза, – снова сказала Мэри.
– Ты так думаешь? – Пенелопа тоже взглянула на невидимое небо.
– Это хорошо, – сказал мистер Хаббард, – гроза очистит воздух, последние два дня невыносимо жарко и душно.
– Но пусть она подождет еще часок-другой. – Мистер Коллинз, поднявшись, предложил руку миссис Рутерфорд, и все четверо отправились на прогулку.
Трое оставшихся в ложе соседей Мэри что-то оживленно обсуждали. Мисс Уэдералд громко смеялась, и Мэри без всякой задней мысли задержала взгляд на лорде Эдмонде.
– Мадам, не хотите ли пройтись? – Встав, мистер Уэйт протянул ей руку.
Меньше всего Мэри сейчас привлекала прогулка, особенно в его обществе. Но разве она могла отказаться, не показав себя дурно воспитанной? Конечно, нет.
– Благодарю вас. – Мэри улыбнулась и поднялась, опершись на его руку.
«Он по-своему красив», – мысленно заключила Мэри. Лорд Эдмонд был высокого роста, возможно, немного худ, но для мужчины, которому, должно быть, перевалило за тридцать, он был вполне в форме. Его густые темные волосы еще не начали редеть, на узком лице выделялся орлиный нос, губы были довольно тонкими, а глаза имели удивительный светло-голубой цвет. Несомненно, многие женщины считали его привлекательным, но только не Мэри.
– Скажите, понравился ли вам концерт? – Это был не вопрос, а скорее приказание.
– Очень понравился.
– Значит, вы любите музыку Генделя? Лично я предпочитаю Баха.
– Вот как? Ну что ж, у каждого свой вкус.
После такого обмена мнениями они замолчали. Начало беседы было не слишком многообещающим, их короткий разговор не отличался содержательностью, и ни один из них, видимо, не собирался отстаивать свою точку зрения.
– Вы все еще устраиваете у себя дома эти литературные сборища? – наконец спросил лорд Уэйт. – Броу, по-моему, посещает их регулярно, ему такие развлечения нравятся. Он говорит, что в вашей гостиной собираются лучшие таланты.