Бессердечный
Шрифт:
— Тебе нельзя ни крепкое, ни горькое, ни тем более горячее.
— Ах! Кажется, мне начинает нравиться твой командный тон. Это так... игриво, что ли.
К чему это было сказано, Дэни так и не поняла, да и не горела желанием, поэтому просто запихнула как можно больше ложек с десертом в рот. Потом вдруг чихнула... и половина содержимого её рта полетела на стол. Слава рождественскому духу, в ресторане действительно никого не было! Иначе дикий смех двух молодых людей нарушил бы мир и покой посетителей.
Салфетками Дэни вытерла стол и рукав куртки
И она смотрела на него и не замечала шрамов от ожогов, ей вообще было всё равно, как он выглядел. В какой-то момент она поняла, что Рич забыл свой стыд и расслабился, даже несмотря на то, что двое старичков сидели за барной стойкой и пили пиво, иногда оборачиваясь на громкий смех.
Они проговорили до пол первого ночи и даже не заметили этого.
Всё закончилось, когда в кафе вошли четверо явно подвыпивших парней. Рождественский дух отправился на заслуженный отдых, видимо.
Весёлая компания сгруппировалась у барной стойки, парни говорили громко и настойчиво и, в конце концов, как по закону жанра, обратили своё внимание на Ричарда; с их стороны он был отлично виден им даже с этим его глубоким капюшоном. Они не были навязчивыми, скорее, наоборот, но это и стало отправной точкой для Ричарда: их пристальное внимание, перешёптывания и беспрерывное глазение на него просто не могли сказаться иначе.
Дэни видела, как он был напряжён, как сжимал кулаки, и уже не обращал внимания на её слова. Момент, и он резко поднялся, подошёл к смеющимся парням и громко крикнул:
— Ну, чего?! Пришли на урода поглазеть?
Дэни вскочила с места, но было уже поздно: Филч сбросил капюшон с головы и прошипел:
— Смотрите. Но на этот раз вслух.
Со стороны девушка наблюдала, как перекрестился один из старичков и тут же отвернулся; как кто-то из нарушивших идиллию ночи парней смачно выругался, но все они поспешили спрятать глаза, отвернуться... лишь бы не видеть этого.
Ричард шикнул проклятия, вернулся к столику, чтобы забрать вещи, и Дэни увидела его истинное лицо в ярком свете ламп помещения. И она содрогнулась... на секунду.
Филч оделся, бросил деньги с чаевыми на стол и быстрым шагом покинул кафе, даже не подождав девушку. А она старалась собираться быстрее, даже шапку надевать не стала. Даже куртку не застегнула. Выбежала на улицу, где стоял Рич, сунув руки в карманы и глядя на пустую улицу. Снег прекратился, стало ещё холоднее; где то за квартал отсюда завыла сирена.
— Прости меня. Это я виновата, — Дэни положила руку на плечо парня. — Зря пришли сюда. Но ты забудь.
Глупая, глупая, глупая! Словно он действительно сможет забыть! Теперь, когда все, кто не знает
И он сделал это.
Обернулся и, наверное, посмотрел на неё, хотя она так и не поняла, не разглядела даже его глаз: слишком уж темно было, а фонарь над ними почему-то не работал.
— Надо поймать такси и поехать домой, — сказала Дэни.
— Не надо. Дойдём пешком.
— Далеко же...
— Не к моей матери. Ко мне. Здесь близко моя квартира.
И она пошла за ним, к нему домой , ощутив вдруг, как жарко становится, даже застёгивать куртку не хотелось.
Часть вторая: Рич. Глава 11
Записи в дневнике Ричарда Филча
13 декабря 2010
Квартира пустует уже много недель, даже на полках и столах жуткий слой пыли... Я вернулся сюда, ведомый странным ощущением неваждения, но отныне не стану больше выдумывать прозаичных причин: нам просто было по пути.
Дэни устала, от насыщенности дня и от меня самого, да и я ощущал, что силы меня покидают. К тому же, мне нужно было принять лекарства и позаботиться о своём горле. Я всегда боялся простыть зимой и лишиться голоса. В общем, мы просто пришли сюда, решив обойтись без такси и... наверное, я соскучился по этой квартире.
Ох, мне стоило запечатлеть лицо девчонки, когда я распахнул перед ней дверь: она вошла и так и осталась с раскрытым ртом, разглядывая моё жилище. Я сразу понял, она вряд ли часто бывала в студийках. Я сам провёл её по гостиной (тут же кухня), второму этажу, где находятся объединённые спальня и кабинет. Как ни странно, Дэни похвалила мой выбор стиля: светлое дерево, преобладающие на стенах белые тона и, в основном, тёмных оттенков мебель.
«Только пусто как-то».
Что я мог на такое ответить? Я жил здесь один, это моя холостяцкая конура, куда я никого не пускал. В конце концов, я копил на неё три с лишним года. Всё моё, и только моё.
В час ночи мы, наконец, спокойно устроились в гостиной, когда я вдруг понял, что спать не хочу, и Дэни почему-то тоже не проявила такого желания. Еды не было, я позвонил и заказал нам пиццу.
«Филч, в холодильнике что-то волосатое и, кажется, ещё живое. Но оно воняет. Не хотелось бы это трогать!»
Копаясь в моём холодильнике, Дэни напомнила мне про последнее, чем я здесь питался: суши... Бр-р-р. Пришлось выбросить это «волосатое и вонючее», как можно скорее.
Прибыла пицца, и мы с Дэни сидели в гостиной, ели и смотрели какую-то фигню по ТВ. Вот так просто, ночью, вдвоём, никого рядом. Болтали ни о чём. Я никогда не разговаривал с Энни так открыто и непринуждённо. А в те минуты я и думать забыл про Энни, про шоу, про всё, кроме нас с Дэни... Мы с ней. Как странно я чувствую себя по отношению к ней сейчас. Друзья? Да. Мог бы я... Наверное.