Шрифт:
Предисловие
Книга на самом деле не про школу. Это всё больше про мои личные страхи. Когда-то я хотел стать учителем. И поделился этим с одной своей подругой. На это она дала мне совет – представить всё самое плохое, что может случиться, стань я учителем и уже после этого решить, хочу ли я. Так и родился сюжет. Большинство персонажей чуть позже приснились мне. Только вот зловещего учителя биологии я придумал сам от начала и до конца.
Первая часть называется «Путь к сердцу» неспроста. Настолько откровенно я ещё ни разу не разговаривал со
Также должен отметить, что с моей школой гимназия номер 2357 не имеет. Разве что пара архитектурных моментов взяты оттуда. Мои мысли про родную школу находятся в седьмой главе. А место работы главного героя этой книги – это физическое воплощение моего страха будущего. Та же школа. Тот же распорядок дня. Только всё мрачно и уныло. Учителем я так и не стал, зато эта мечта смогла вылиться в странную и печальную книгу, которая свяжет воедино «Без меня» и «Белых людей» и завершит, наконец, «Трилогию пессимизма».
Глава 1. Новый цикл
Некоторое время назад я заметил, что всё в этой жизни циклично. Есть маленькие циклы, наподобие трудовых будней, когда ты просыпаешься, завтракаешь, идёшь на работу, проводишь там какое-то время, идёшь домой, ужинаешь и ложишься спать. Есть побольше – к примеру, год. Отмечаешь покупку нового календаря, как следует нажираешься, первого января усердно прокрастинируешь, приходишь в себя, проживаешь скучные холодные, затем тёплые и жаркие, а потом снова холодные дни, опять покупаешь новый календарь, опять нажираешься и прокрастинируешь. И так очень долго.
А самое иррациональное – это эмоциональные циклы. Не знаю, является ли это моим личным закидоном конченого психа, или же у всех нормальных людей такое есть, соответственно я тоже нормальный. Очень часто случается такое, что грусть по конкретному поводу возвращается в моё сознание с определённой периодичностью. Или радость, которая теоретически не должна возникать, всё равно умудряется нахлынуть, хотя повода, казалось бы, нет. Зато время для неё пришло. И значит, радоваться я тоже буду. Хотя бы и обёртке из-под шоколадного батончика, в которой осталась четвертинка этого самого батончика и которую кто-то выкинул на асфальт, так и не доев угощение. Я серьёзно.
Помню, как-то раз на улице увидел как раз такую инсталляцию и ходил вокруг неё с хохотом минут десять. Как хорошо, что тогда никто из учеников не увидел меня. Тогда я ещё преподавал химию в малом корпусе гимназии номер 2357. Признаюсь честно, уже там меня считали чудаковатым.
Это чудачества не из серии шапочки из фольги или разных носков. Просто всегда меня называли нелюдимым и злым, порой говорили, что я слишком эмоционален. Хотя, пожалуй, часто говорили последнее. Даже очень часто. Пришлось научиться подавлять в себе эмоции. И меня стали называть бесчувственным сухарём. Циклы и крайности – вот две главных проблемы человечества. Отсутствие прогресса и объективного суждения. Серого нет. Есть только чёрный и белый. Какой там к чёрту инь-янь? Это вообще всё бредни. Есть чёрное и белое. Ничего промежуточного.
Небо
Даже в науке есть циклы. Даже в науке! Именно поэтому я смирился с полным отсутствием всего нового в моей жизни и просто начал новый круг. Подчинился омерзительному будильнику, кричавшему во всё горло: «Боголовский, вставай, твою же мать!». Вернее, именно так я расшифровывал его меланхоличную и монотонную трель каждое утро. Я встал с кровати без каких-либо споров с навалившейся на меня тяжестью. Когда понимаешь в полной мере, что встать так или иначе придётся, уже не сопротивляешься этому дикому процессу. То ли привычка, то ли накатившее осознание. В любом случае, я встал.
И с полузакрытыми глазами поплёлся в ванную. Там можно было скрасить общую каторгу просыпания обливанием холодной водой. Главное – не упустить этот момент, когда будильник прерывает сон буквально на пару минут и когда нельзя даже думать о том, чтобы полежать в кровати ещё хотя бы чуть-чуть. А если упустишь – катастрофа. Пожалуй, всю мою жизнь, желание провалиться в сон было куда слабее, чем страх перед тем, что произойдёт, если я это сделаю. А произошло бы, поочерёдно перечисляя: я опоздал бы на уроки в школе, потом на пары в институте, а потом снова на уроки в школе, правда уже в другой ипостаси.
После института страх только усилился. Когда просыпает учитель, это вдвойне страшно. Учителю, понятное дело. Ученикам-то всё равно. Они даже рады. Администрации тоже всё равно. Просто сделают выговор, вычтут из куцей зарплаты пару тысяч и в худшем случае, уволят. Правда, я ни разу не видел, чтобы кого-то увольняли из-за того, что он проспал. Откровенно говоря, я и не видел ни разу чтоб кто-то просыпал. И сам ни разу не опаздывал на свои уроки. Наверное, этим даже гордиться можно. Хоть чем-то можно.
Поэтому я с гордостью чистил зубы, принимал душ и шёл завтракать. Завтрак для меня был скорее обыденной обязанностью и возможностью заработать гастрит и язвы в желудке не так скоро – всё-таки курить натощак я не люблю. Ощущения, конечно, неплохие, но вред куда больший. И тошнить начинало сильнее в несколько раз. Меня в принципе всегда тошнит с утра. Иначе бы я любил завтракать, а так – терпеть не могу. Глупая обязанность. Условность, для того чтобы протянуть в этом мире чуть дольше или как минимум чуть безболезненнее. С другой стороны, можно было бы просто бросить курить. Но это было бы во-первых сложнее, во-вторых тогда бы я утратил единственный стимул завтракать. И, к тому же, я уже давно не представляю себя без пачки «Хитмена».