Бессмертные
Шрифт:
Я вернулся к Ризруиду и хаски.
— Как прошла беседа?
— Всё отлично. — Я только сейчас вспомнил, что не спросил про сектор ИСУЯ. — Твою мать, я даже не спросил про сектор…
— Отлично. Ты в гостях у предводителя Бессмертных, и это неслучайно. У тебя ещё будет время спросить обо всём. — Ризруид вытер руки о фартук. — Он сказал, что завтра ждёт тебя в пять утра возле озера?
— Да, — неуверенно ответил я. — То есть он сказал, что ждёт меня в шесть утра возле водопада.
— Всё верно. Там волшебное озеро,
Как оказалось, Уна Тама Дон — рис с угрём.
Было очень вкусно, даже не верилось, что Ризруид умеет так готовить.
Вечером я отведал не менее вкусное блюдо — оякодон.
Скажу так: японская кухня — это очень вкусно.
Я лёг спать пораньше, чтобы завтра в шесть утра быть в форме и задать Рэйдену максимальное количество вопросов. Раз уж я здесь надолго, а Полинку и Барсика мне, увы, не спасти в данный момент, остаётся одно — обучаться у Бессмертных, изучая не только то, что на самом деле происходит в нашем мире, но и себя.
Обновление 65
— Проснись! — стянул с меня одеяло Ризруид. — Завтра в это время ты будешь лежать у озера.
Я попытался встать, однако спина говорила обратное.
— И зачем я вообще спал на полу, ты мне не скажешь?
— Уверяю, с твоей спиной всё в полном порядке. Регенерация работает на ура, но это, скорее всего, мозг воссоздал боль, которая могла бы быть, если бы неподготовленный человек спал всю ночь на полу. Попробуй расслабиться.
Я глубоко подышал… попил родниковой воды… вышел за дом…
— А-а-а, — вздохнул я. Лицо расслабилось, улыбка «расплавилась». — Божественно!
Вместе с горячей струёй ушла и боль в спине.
Понимаю, что о таком говорить не так приятно, но я не мог не поделиться радостью: я обоссал священное дерево в деревне Бессмертных ещё до восхода солнца.
Почему священное?
Японская тишина в волшебной деревушке «создала» в моей голове мысль, будто всё вокруг меня священное, а я, как небесный ученик, готовлюсь ко встрече с небесным мастером.
На практике же я просто обоссал одно из деревьев, задающих стиль эльфийско-китайско-японской крыше дома Ризруида, после чего поспешил к озеру.
— Хорошо, что хоть озеро не так далеко, — сказал я сам себе, пока бежал по лесной тропинке, ведущей прямо к месту встречи с Рэйденом.
Предводитель Бессмертных сидел у воды в позе полулотоса.
— О, ты уже медитируешь, прекрасно… — Я сел рядом. — А разве для медитации не нужно сидеть в позе лотоса?
— А разве нельзя было телепортироваться сюда, чтобы не бежать всю дорогу? — Чтобы я не чувствовал себя дураком, который забыл про свои сверхспособности, Рэйден поспешно добавил: — В этом нет ничего страшного. Ты думал о том, чтобы не опоздать, поэтому доступ к мозгам заблокировала всего одна
— Бред какой-то. Я просто забыл…
— А я просто сказал. Будем играть дальше, или ты хочешь задать свой первый вопрос по существу?
Моё лицо налилось таким же алым цветом, как и недавний рассвет, которым я не успел налюбоваться, потому что в этот момент бежал к Рэйдену через лес. Я даже забыл, что хотел спросить.
— Я бы мог научить тебя простому фокусу взаимодействия со своей регенерацией, чтобы она моментально снимала эмоциональный «всплеск» с твоего лица.
— Спасибо, как-нибудь потом. — Я проглотил слюну. — Мне тоже садиться в такую же позу, или всё-таки сесть в позу лотоса? Я смогу. Я как-то пробовал, только потом нужна будет твоя помощь, чтобы ноги разнять…
— А ты потешный, Кадзицу, — улыбнулся Рэйден. — Медитация — это нахождение человека в моменте «здесь и сейчас». Сможешь ли ты находиться в моменте «здесь и сейчас», если будешь сидеть в позе лотоса? Думаю, ты будешь думать о том, как бы побыстрее закончить то, что даже не может начаться, потому что медитация — это не какое-то там слово или упражнение, а некое состояние, в котором, в идеале, необходимо пребывать постоянно. Я сам далёк от постоянного пребывания в моменте «здесь и сейчас», но учусь этому каждый день уже пять столетий. Возможно, я очень плохой ученик, поэтому ты меня научишь.
— Я?!
Рэйден кивнул.
— Можно тысячу лет прожить и не познать красоту в общении с другим человеком. А можно познакомиться с человеком ещё на половине этого пути и научиться вместе с ним находить ту самую красоту в простом общении. Мы говорим о чём-то слишком простом, на простом языке, в простых условиях. Однако мы оба чувствуем, насколько легко нам даётся общение. Это и есть медитация, потому что мы находимся в моменте «здесь и сейчас», и никто из нас не думает о чём-то другом: плохом или хорошем — не так важно. И заметь, ты уже десять минут со мной говоришь в диванной позе, а медитация идёт гораздо больше, чем у тех городских йогов, которые настраивают целый час своих клиентов, чтобы те открыли чакры, сидя в неудобной позе, но считающих, что раз они заплатили деньги, то чакры раскроются, а поза когда-нибудь станет для них самой удобной на свете. Смешно, не правда ли?
Я был в шоке, в хорошем смысле. За несколько минут этот дивный мужик «убедил» меня в том, что для медитации нужны три вещи: принять удобную позу, расслабиться, что очень легко сделать, если принял удобную позу, и довериться, раскрыться самому себе.
Мне повезло, потому что рядом со мной сидел человек, который вызывал доверие не только к нему, но и к самому себе.
Понимаю, я немного не так это объяснил, но уверен, что Вы поймёте… если сможете довериться самому себе и расслабиться… не забыв принять самую удобную позу в своей жизни.