Бесстрашная

Торн Александра

– Не понимаю. Когда десять дней назад я уезжала, он выздоравливал. Он не может умереть.

– Доктор Фосбейн сказал, что грипп ослабил твоего отца и дал осложнение на легкие. Когда началась пневмония, у него не осталось сил, чтобы бороться с ней.

– Когда я уезжала, папа был болен?

– Мы оба думали, что у него только простуда. Райна почувствовала, как ее пронзило острое чувство вины. Она гонялась за удовольствиями в Остине, в то время как…

– Ты должна была мне сказать. Я бы осталась.

– Солнышко, твой папа и

я обсудили это. К тому времени ты много денег потратила на наряды. Ты много работала, и мы хотели, чтобы ты немного развлеклась. Ты получила удовольствие или нет? Эта открытка, которую ты прислала, ну, та, с видом отеля Дрескилла… Я почувствовала, что тебе там так хорошо.

Райна поняла, что никогда не расскажет родителям, что произошло на самом деле. Пусть у них останется доброе мнение об Улиссе.

– Я прекрасно провела время. И все же я предпочла бы быть здесь, когда вы нуждались во мне.

– Ну, теперь ты здесь, и это главное.

– Могу я видеть папу?

– Конечно, – ответила Велвет и повела ее в спальню. Райна остановилась на пороге, чуть не задохнувшись от застоявшегося кислого запаха – запаха болезни. Дыхание отца было жестким и тяжелым. Казалось, он спит.

Райна на цыпочках подошла к постели и посмотрела на Рио. Сморщенная бронзовая кожа теперь имела зеленоватый оттенок, линии лица обострились. Она никогда не видела его таким. Когда же это произошло? Когда он успел так состариться?

В этот момент Рио открыл глаза, в них было страдальческое выражение. Он кашлянул с такой силой, что задрожала вся кровать.

– Я рад, что ты здесь, солнышко, – сказал он, когда приступ кашля прошел. – Твоя мать будет очень нуждаться в тебе, когда меня не станет.

Райне хотелось броситься к отцу, обхватить его тело руками, защитить. Но его слабость удержала ее от этого порыва.

– Ты нужен нам обеим, папочка, и ты всегда должен быть с нами.

– Да, моя дорогая. – Он улыбнулся. – Но все же есть одно путешествие, которое каждый совершает в одиночку.

– Не говори так, папочка!

– Возможно, это наша последняя встреча.

– Не говори так. Даже не смей думать. Ты должен бороться ради нас. – Райна посмотрела на мать, ища поддержки. Конечно же, Велвет не могла принять смерть Рио как нечто неизбежное.

– Дай отцу сказать, – вмешалась Велвет.

Рио слегка похлопал рукой по краю постели, приглашая Райну сесть рядом.

– Мне надо сказать тебе о своем завещании.

– Нет, не надо… Казалось, Рио не слышал ее.

– Я оставил ранчо тебе, Райна, а дом – твоей матери. И еще кое-какие деньги – достаточно, чтобы перебиться в тяжелые времена. – После каждых двух-трех слов он дышал так тяжело, будто бежал на месте. – Я знаю, ты мечтала управлять ранчо еще с тех пор, как была величиной с кузнечика.

Действительно, мечтала, но не на таких условиях. Она застонала, вспомнив, как хвастливо сообщала Алиции о своих честолюбивых планах в старой хижине.

– Я никогда

не смогу это делать так хорошо, как ты.

– Ты справишься с этим лучше меня. – В глазах Рио заблестела прежняя гордость, и на мгновение Райне показалось, что он выглядит почти хорошо. – Не будь слишком упрямой и, если понадобится помощь, обращайся к Патрику. Он любит тебя почти так же, как я.

Райна почувствовала, что по ее щекам катятся слезы. Ей казалось, что сердце ее навсегда разбито.

– Не плачь, солнышко. Ты же бесстрашная девочка.

Но Райна вовсе не была бесстрашной. Ее пронзил щемящий ужас, будто внутри у нее кто-то безжалостно повернул нож. Комок в горле не давал дышать – Райне казалось, что она сейчас задохнется. Она не могла себе представить будущее без отца. Вся ее отвага объяснялась тем, что она знала – отец всегда поддержит, всегда поможет.

– Он уснул, – прошептала Велвет. Она взяла Райну за руку и отвела ее обратно на кухню.

Велвет налила кофе в две чашки и одну поставила перед Райной на стол, а из другой отхлебнула сама.

– Хочешь поесть? – спросила она.

– Как можно думать о еде в такой момент? – ответила Райна. – Нам надо быть с папой и делать все возможное… – Ее голос задрожал и прервался. Она не имела ни малейшего представления, что можно сделать. Но кто-то должен был что-то сделать. Не могли же они просто так сидеть и пить кофе, пока ее отец борется со смертью.

– Ты должна проявить мужество и дать своему отцу спокойно уйти, – сказала Велвет, будто прочла мысли Райны. – Он будет цепляться за жизнь ради тебя, а он и так уж достаточно настрадался.

– Папа никогда не принадлежал к тем, кто проигрывает!

– И сейчас не принадлежит. Но ему почти семьдесят, и не надо заставлять его бороться. Он знает: ты не хочешь, чтобы он умер. Но у него нет выбора, и я хотела бы, чтобы он уснул мирно, насколько это возможно. В следующий раз, когда он проснется, я хочу, чтобы ты попрощалась с ним, вместо того чтобы убеждать его цепляться за жизнь ради тебя.

Эти слова упали в сознание Райны, будто на нее обрушилась скала или груда камней, и она чувствовала удар каждого камня.

Она опустила голову и согнулась под этим бременем.

– Я не хотела быть эгоистичной. Просто мне будет очень недоставать папы.

– Знаю, солнышко, я так тебя понимаю. – Велвет обошла вокруг стола и поцеловала Райну в щеку. – Ты сильнее, чем сама думаешь. Ты поступаешь правильно.

Она заставила Райну подняться на ноги, а потом подтолкнула к двери в спальню:

– Иди к отцу, а я пока приготовлю завтрак. Возьми кофе с собой. У нас будет трудный день.

В свой следующий приход к отцу Райна поступила так, как сказала мать. Она сказала Рио, что любит его и что всегда будет тосковать о нем, но что о ней и о Велвет не надо беспокоиться. Надо отдать ей должное, Райна сумела сказать все это с улыбкой.