Бесстрашная

Торн Александра

– Она разумная девушка. Тебе следовало быть с ней откровенной.

– Но это не единственная причина, почему я привезла ее сюда. Илке мне много писала об Улиссе. Я знала, что он ищет жену, которая помогала бы ему делать политическую карьеру. Я думала, он не сможет устоять перед хорошо воспитанной девушкой, да еще с титулом. Я привезла сюда Алицию в надежде, что когда-нибудь она станет хозяйкой этого дома. Ты видишь, что по-своему я не лучше Найджела. Я лгала тебе. Единственное, что отчасти меня извиняет, – я делала это ради своей дочери. – Шарлотта одним глотком

осушила свой стакан и с трудом перевела дыхание. – Теперь ты знаешь правду, и я уеду, как только вернется Алиция.

– Уедешь? Ты только что сказала, что тебе некуда ехать.

Она с трудом подавила готовое вырваться рыдание.

– Ты меня или ненавидишь, или жалеешь. Я не могла бы перенести ни того, ни другого.

Он протянул руку и коснулся ее щеки:

– Милая девочка, это не так. Я всегда восхищался твоей отвагой.

– Во мне нет никакой отваги. И я никогда не была милой девочкой. Мы оба это знаем. Я все та же Шарлотта, которая заставила тебя жениться на себе много лет назад. Только на этот раз я попыталась проделать такой же трюк с твоим сыном.

– Ты вовсе никого не обманывала. Ты просто познакомила двух привлекательных молодых людей и надеялась на лучшее. По правде сказать, и я надеялся на то же. Я думал, может быть, ты останешься, если наши дети поженятся.

Осторожность не позволила Патрику высказаться до конца. Он хотел сказать гораздо больше и не осмеливался.

– А ты никогда не задумывалась о том, что твой приезд сюда не был случайным?

– Я же только что сказала тебе, как было на самом деле.

– То, что ты сказала, только часть правды. Ведь тебя пригласила Илке, разве не так?

Шарлотта кивнула. Бренди слегка разрумянил ее щеки.

– Я просто воспользовалась ее добротой.

– Илке знала, что умирает. Она знала, что умер Найджел. Она знала, что когда-то мы любили друг друга. Я думаю, она хотела, чтобы мы были вместе.

И вдруг Патрик почувствовал, будто легкое дуновение коснулось его щеки.

– Ты почувствовала?

– Почувствовала что?

И снова дуновение. Ему показалось, что комната наполнилась мерцающим светом. Внезапно перед ним появилась Илке, так близко, что он мог бы ее коснуться. Ее прозрачные, как паутинка, крылышки нежно подрагивали.

– Никогда не будет более благоприятного момента, – сказала она. – Место Шарлотты здесь, с тобой. Попроси ее выйти за тебя замуж.

– Ты действительно так считаешь?

Илке кивнула. Ее ободряющая улыбка была для него как благословение.

– Считаю что? – спросила Шарлотта.

– Будь счастлив, любовь моя, – сказала Илке.

С глазами, полными слез, Патрик смог только кивнуть. Казалось, Шарлотта не замечает присутствия Илке.

– Ты в порядке? – спросила она взволнованно, взяла его за руку и начала ее растирать, как в ту ночь, когда он чуть не замерз. Ее прикосновение изгнало всех духов, и добрых, и злых.

Илке растаяла в воздухе с прощальной улыбкой.

Теперь внимание Патрика было полностью обращено на Шарлотту.

– Я становился угрюмым отшельником, когда ты здесь появилась.

Мне было все равно, жить или умереть. Ты вернула меня к жизни. Мы разделили столько тяжелых минут, и хотелось бы надеяться, что в конце концов мы сможем разделить и счастливые минуты.

– Мне тоже хотелось бы.

– Так ты согласна?

– Согласна на что? Продолжать пользоваться твоим гостеприимством? – Ее удивительные янтарные глаза замигали, будто она была в смятении. Черт! Почему это женщины такие непонятливые… когда нужно? Он считал, что выразил свои намерения как нельзя более ясно.

– На мое предложение выйти за меня замуж, – объяснил он нетерпеливо.

– Ты безумец. Неужели одного раза оказалось мало?

– Когда речь заходит о тебе, Шарлотта Деверо, одного раза мало, о чем бы ни шла речь.

Индианола обязана своим возникновением немецким переселенцам, которые впервые высадились там в 1844 году. Первые годы существования городка были омрачены эпидемиями желтой лихорадки и набегами команчей.

Тем, что город выжил, он был обязан хорошему порту, являвшему собой естественные ворота на Запад. Горожане пережили эпидемии и набеги, население росло. Но когда после войны в Техас хлынули переселенцы, город начал заселяться с невероятной скоростью.

Улисс и Райна направились по главной улице к верфи Моргана. Невооруженным взглядом можно было заметить, что Индианола процветает. Магазины, выстроившиеся в ряд, превосходили разнообразием и изобилием магазины Остина.

В витринах были выставлены соблазнительные и роскошные товары: драгоценности, фарфор, новейшие образчики швейных машин и даже рояль фирмы «Стенвэй». Продуктовые лавки предлагали невероятное разнообразие деликатесов. Здесь же находились два фотоателье, четыре отеля, многочисленные рестораны и даже кафе, где подавали мороженое.

– Не успокоюсь, пока не увижу Набоба, – сказала Райна, когда они добрались до пирса Моргана, где только что прибывший пароход покачивался у причала.

Райна поспешила к сходням, не обращая внимания на жадные взгляды моряков и портовых грузчиков, и спросила, как попасть в грузовой отсек. Улисс последовал за ней.

Стойло быка было расположено в центре трюма. Иен Мак-Тэвиш, скотовод, сопровождавший Набоба, ожидал их. Райна почти не обратила внимания на то, как выглядел мистер Мак-Тэвиш, когда их представляли друг другу. Как только с любезностями было покончено, она, не теряя времени, взобралась на нижнюю перекладину, чтобы получше разглядеть быка.

Ее рот приоткрылся, глаза засверкали.

– Он великолепен, – сказала Райна.

Улисс вздохнул. Ему хотелось, чтобы она смотрела таким же взглядом на него.

– Да, великолепен, – согласился Мак-Тэвиш, – хотя сейчас он немного голоден.

– Могу я войти к нему в стойло?

– Да, он привык к рукам. Если вы будете нежно обращаться со стариной Набобом, он будет кроток, как ягненок.

Улисс, чтобы успокоить свою совесть, повторил вопрос Райны:

– Вы уверены, что это не опасно, мистер Мак-Тэвиш?