Бэтмен. Суд Сов
Шрифт:
– Верно, – отозвалась Барбара. Ее эйдетическая память была архивом, которым она свободно распоряжалась. – В том милом небольшом саду за дверями ворот.
Фонтан был все еще на том же месте, за садом тщательно ухаживали, но Брюс не мог вспомнить, когда он последний раз бывал там, чтобы отдохнуть или для чего-либо ещё. Его миссия не допускала такой роскоши, а некоторые воспоминания лучше не трогать. Девушка в фонтане была давно забыта, он едва отмечал её одинокую фигуру, даже когда проходил мимо неё по пути из одного места в другое.
Он
До сегодняшнего дня.
– Лидия.
Теперь он знал её имя и немного истории. Его лицо помрачнело, как и настроение, когда он понял, что Совы вторглись в еще один заветный уголок его прошлого.
Фонтан был укромным уголком, хранившим драгоценные воспоминания, и теперь он послужил напоминанием об ещё одной жертве Суда.
Он сжал кулаки.
– Брюс? – Барбара с тревогой посмотрела на него. Как и Дик, она знала его лучше других. – Ты в порядке?
– Да, всё хорошо, – соврал он. – Продолжай копать.
Глава 11
Кожа лица Перси зудела под гладкой белой фарфоровой маской с клювом и широкими, глубоко посаженными глазами. Он хотел бы поднять её, чтобы почесаться, но, конечно, это было совершенно невозможно.
В целом, Харбор-Хаус был эксклюзивным общественным клубом, который часто посещала элита Готэма. Этой ночью в готическом здании разместилась более тайная организация, интересы которой выходили далеко за рамки простого общения.
Суд Сов сидел за длинным дубовым столом в комнате без окон на верхнем этаже башни. Люстра со свечами, вместе с канделябрами, выставленными в ряд на столе, ярко освещала мрачный зал, в котором находилась пугающая коллекция произведений искусства.
На стенах были развешаны написанные маслом портреты хищных птиц с широко раскрытыми глазами.
Совы из бронзы, нефрита и золота сидели на полках и краю камина. Предметы искусства таксидермии, которые Перси не нравились, были подвешены под потолком, с расправленными крыльями, как будто в полете. Его покоробила такая нарочитость.
«Упаси боже, кто-нибудь здесь забудет о нашем почитаемом тотеме».
Фарфоровые маски, схожие с той, что мешала Перси, скрывали лица богато одетых мужчин и женщин, собравшихся вокруг стола. Он знал, что многие из масок были семейными реликвиями, передавались из поколения в поколение. Перси унаследовал маску от своего покойного отца, который тоже получил её от своего отца и так далее, вплоть до колониальной эпохи.
Суд Сов был местом не для нуворишей. Его богатством были старые деньги, которые копились веками.
Председатель, сгорбленный пожилой человек, поднялся с видимым усилием, чтобы начать заседание по заведённому обычаю.
«Страшись! Из тайного гранитного гнезда Суд Сов следит
– Давайте начнём наше тайное собрание, – сказал Председатель, объявив ритуал завершённым. Он с явным облегчением опустился на свое место в конце стола, хрипя под маской. Поговаривали, что старику недолго осталось до ухода в мир иной. – Нам многое нужно обсудить.
– Действительно. – Маргарет быстро согласилась. Она села слева от Перси, её лицо было скрыто. Ее семья, Аддисоны, хорошо зарекомендовала себя в Суде. – Сейчас трудное время, с нашей стороны требуются решительные действия.
Перси неожиданно для самого себя изумился рвению своей жены говорить. У нее всегда были амбиции выступать в Суде и, возможно, даже когда-нибудь занять место престарелого председателя. Не в её характере было соглашаться на меньшее.
– Например? – спросил Председатель.
– Несчастный случай на швейной фабрике «Пирамида», – ответила она, ссылаясь на недавнюю трагедию, в которой более дюжины швей, многие из которых были иностранками, погибли во время пожара. Их рабочее помещение было плохо оборудовано пожарными выходами. Перси с грустью читал газетные репортажи, но у Маргарет были свои опасения по поводу этого происшествия. – Уже обычные протестующие ухватились за эту чудовищную случайность, чтобы вызвать недовольство среди низших классов, бесстыдно используя смерть, чтобы настаивать на чрезмерном регулировании свободного предпринимательства, ведут подрывную деятельность в профсоюзах и стремятся к слиянию предприятий, торгующих одеждой.
Ее презрительный тон выражал неодобрение, которое разделяли многие из Сов. Они с недовольством встречали такие радикальные понятия, которые противоречили интересам Суда и его членов. Большевистское восстание в России, случившееся менее года назад, привило Совам решительную ненависть к любой забастовке рабочих. Они никоим образом не были склонны делиться своей силой с широкими массами.
– И как вы предлагаете нам противостоять этим тревожным тенденциям? – спросил Председатель, и снова Маргарет быстро ответила.
– Давайте продвинем историю о том, что пожар был начат иностранными анархистами, которые безжалостно пожертвовали жизнью невинных женщин в своей фанатичной борьбе против современной промышленности, – предложила она. – В идеале это отвлечёт разговор от расширения возможностей черни, предоставляя своевременное оправдание власти, чтобы расправиться с этими подрывными элементами, намеревающимися пошатнуть надлежащий социальный порядок.
– Анархисты? – пробормотал Перси, обращаясь к жене: – Это правда?