Бей и беги
Шрифт:
Теперь была моя очередь слушать, и это был для меня настоящий урок. Он использовал все мои идеи, но чуть-чуть в другом аспекте, и я сразу увидел свои ошибки. Мой способ был куда более дорогостоящим. Его вариант давал нам выгоду в десять процентов, что говорило о том, что он был лучшим бизнесменом, чем я.
Но к этому времени часы уже показывали больше девяти, и я вспомнил, что мне говорил Уаткинс о нежелательности продолжительного визита.
— О’кей, сэр, — сказал я и начал укладывать бумаги в папку. — Я займусь всем этим. А теперь, если вы не возражаете, я исчезаю. У меня в десять
Он засмеялся.
— Вы обманщик, Скотт. Вы послушались этого старого дурака Уаткинса. Ну ладно. Можете ехать. Завтра в восемь приезжайте проведать меня.
Он прикончил свое виски и, ставя стакан, спросил:
— У вас есть девушка, Скотт?
Вопрос поразил меня. Я даже выронил из рук несколько бумаг. Нагнувшись, чтобы поднять их, я сказал:
— Ни одной более или менее постоянной, если вы это имели в виду.
— Я не о том. Мужчине время от времени нужна женщина. Не позволяйте им увлекать себя, а пользуйтесь ими. Вот для чего они существуют. — Циничность его тона разозлила меня. — Я не требую, чтобы вы все время работали. Я хочу, чтобы вы отдохнули, расслабились. Надеюсь, у вас достаточно жизненного опыта, чтобы знать, что женщина может быть лучшей формой отдыха, в том случае, конечно, когда вы не позволяете ей подцепить вас на крючок. Позвольте ей это, и вы пропащий человек.
— Да, сэр, — сказал я и засунул бумаги обратно в папку. Я был удивлен. От него я не ожидал подобных высказываний. — Завтра в восемь я буду у вас.
Он откинулся на подушки, внимательно глядя на меня.
— Вы можете отдыхать весь уик-энд. В пятницу вечером вы мне не нужны. Позвоните в понедельник утром. Что у вас сегодня? Составляйте планы на уик-энд, Скотт. Я хочу, чтобы вы отдохнули. Вы играете в гольф?
Я сказал, что играю.
— Прекрасная игра, если не принимать ее всерьез. Гольф — как женщина. Отнеситесь к тому или другому серьезно, позвольте хоть одному из них впасть вам в душу, и вы погибли. Вы прилично играете?
Я сказал, что в лучшие дни выбиваю семьдесят два.
Он уставился на меня так, как будто впервые видел.
— Э, да вы отличный игрок!
— Еще бы мне им не быть. Я играю с пяти лет. Мой старик был помешан на гольфе. Он даже мать приобщил к этому. — Я направился к двери. — Завтра в восемь я приеду.
— Приезжайте, Скотт. — Он все еще внимательно смотрел на меня, его глаза поблескивали. — И поиграйте в гольф на уик-энд. — Его тяжелый рот сложился в маленькую неприятную улыбочку. — И еще найдите себе хорошенькую девочку на ночь: гольф и женщина — лучшее в мире средство отдыха.
Я был рад вырваться наконец из комнаты. От его цинизма во рту у меня был неприятный привкус, и я колебался — воспользоваться ли лифтом или пойти по лестнице. Потом у меня в мозгу возникла картина того, как она стояла перед зеркалом, и я пошел к лестнице.
Там я остановился и взглянул на этаж ниже. Было темно, и меня пронзила боль разочарования. Потом я осознал, что всего десять минут десятого. Вряд ли она могла быть у себя в спальне в такое время.
Я вернулся, вошел в лифт и спустился вниз.
Уаткинс ждал меня в холле.
— Мне кажется, мистер Айткен выглядит сегодня плоховато, — сказал я, направляясь вместе с ним к выходу.
— У
— Да. Завтра я опять приеду.
— Я уверен, что мистер Айткен всегда с нетерпением ждет ваших визитов.
Я пожелал ему всего хорошего и вышел в душную лунную ночь. Тяжелая дверь закрылась за мной.
Медленно спустившись по ступенькам, я пошел к тому месту, где оставил свой «кадиллак». Когда я был на последней ступеньке, то повернулся и посмотрел на окна. Все они, кроме комнаты Айткена, где горел свет, слепо поблескивали, уставясь на меня. Я гадал, где она может быть. Не было ее дома вовсе или она была где-то в задних комнатах?
Весь день я ждал возможности увидеть ее. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не остаться стоять здесь, глядя на окна в надежде, что в одном из них вдруг загорится свет и я ее увижу.
Но я знал, что миссис Хеппл или Уаткинс могут наблюдать за мной из тьмы какого-нибудь окна. Поэтому я направился к машине, открыл дверцу, бросил папку на заднее сиденье и сел за руль.
Она была там! Сидела рядом со мной, зажав руки между колен. Хоть в машине и было темно, я видел силуэт ее головы, чуть склоненный набок; она смотрела на меня. Я знал, что это она. Это не мог быть никто другой, иначе я не чувствовал бы того, что почувствовал в тот момент. Мое сердце не билось бы так.
Секунд десять я смотрел на нее не отрываясь, ощущая легкий запах ее духов и слыша ее учащенное мягкое дыхание, и в эти секунды для меня больше ничего не существовало.
— Привет, — сказала она. — Я удивила вас? Не думала, что вы выйдете так скоро.
— Пожалуй, вы действительно меня удивили. — Голос мой звучал сипло. — Я не ожидал…
Она засмеялась.
— Это ваша машина?
— Да.
— Отличная машина. Я помешана на машинах. Когда я увидела вашу, почувствовала, что должна забраться внутрь… Она мне нравится больше, чем «бентли» Роджера. Уверена, что и скорость у нее больше.
— Да, это скоростная машина.
Она откинулась на спинку сиденья и посмотрела на потолок. Лунный свет, проникавший сквозь открытое окно, осветил ее профиль. От ее красоты дух захватывало.
— Роджер рассказывал мне о вас, — сказала она. — Он говорил, что вы будете его новым партнером.
— Это еще не точно.
Я сидел выпрямившись, крепко сжав руки на коленях. Я все еще не мог прийти в себя от того, что она здесь и говорит со мной, как будто знала меня всю жизнь.
— Он сказал, что это точно. Вам бы хотелось жить в Нью-Йорке?
— Очень.
— Я бы тоже хотела там жить. — Она подняла руки и сцепила их за головой.
Я видел, как ее грудь поднялась под тонкой шерстью свитера.
— Наш Палм-Сити отчаянно скучный городишко, вам не кажется?
— Думаю, он должен казаться таковым в вашем возрасте.
Она повернула голову и посмотрела на меня.
— Вы говорите так, как будто вы старый, но вы же не такой. Вам ведь нет еще тридцати, правда?
— Мне тридцать один.
— Вы, должно быть, очень умный. Роджер говорит, что вы вкладываете в дело двадцать тысяч долларов. Когда вы успели заработать такие деньги, если вам всего тридцать один год?