Без границ

Дунайцева Виктория

– И что, прибил?

– Прибил, только я его чуть за это самого не прибила. Ну надо так додуматься и прибить ее не на том месте.

– И что потом?

– А потом ему пришлось эту полку отрывать и прибивать туда куда я скажу.

– Вот видишь, Жень, во всем виновата ты сама?

– Почему?

– Потому, что ты отбила у Витальки все желание проявлять инициативу, а теперь на это, еще и жалуешься.

– Я тебя не понимаю?

– Ну вот смотри. Он прибил эту полку там, где считал нужным, а ты забраковала и заставила перевесить. Так?

– Так.

В следующий раз, прежде чем что-то делать, он двадцать пять раз уточнит у меня, где ее вешать. Если не понимает где нужно, пусть спрашивает.

– Вот именно, Жень. Ты только, что ответила на свой собственный вопрос. Ты сама не даешь ему действовать самостоятельно. И не только мужчине, но и своим детям. Ты всегда знаешь, как им жить и что делать. Ты диктуешь им свои правила всем и всегда, независимо от того, хотят ли твои близкие жить по твоим законам. И если дети твои еще бастуют, то муж уже смирился. Ему проще согласиться с тобой и сделать, по-твоему, чтобы потом не ссориться и не переделывать. Ты сама убила в нем мужчину.

– Вот возьму и заведу себе любовника, сильного и смелого, – пошутила Женя.

– Ты, что Анну Каренину перечитала? Да ты ж ему тоже не дашь проявлять инициативу. Ты будешь снова давить на него и передавишь. И твой новый сильный мужчина снова станет слабым. Значит, Жень, проблема не в мужиках, а в тебе самой.

– Знаешь, что давай-ка спать, – разозлилась Женя и повернувшись к стене быстро заснула.

А потом было озеро Рица с последующим заездом в гостеприимный Лыхны где их должны были накормить вкусным ужином.

По дороге они посетили водопады, наслушались красивых легенд, осмотрели «Голубое» озеро, полюбовались Юпшарским каньоном и прибыли в самую главную точку их путешествия – озеро Рица. Необычайная красота, могучие деревья и высокие горы восхитили впечатлительную Женьку. Казалось, ее душа наполнилась абхазской красотой до самого донышка и уже не могла реагировать на окружающую ее красоту, но там, за поворотом, открывался новый вид, и она снова восхищалась, а ее душа продолжала дрожать от восторга.

Назад они ехали молча. Все устали и пытаясь переварить увиденное. Автобус остановился у магазинчика, торгующего местным вином. Туристы вылезли и отправились за покупками.

– Жень, пойдем, хоть ноги разомнем, – предложила Надя, но Женя ничего не хотела. Она устала.

– Смотри тарзанка. – воскликнула подруга, – пойдем хоть прокатимся над горной рекой.

– Ну нет, катайся сама. Я устала.

– Ну пойдем хоть на телефон меня снимешь.

Женя еле встала со своего места. Ноги и спина ломили, как – будто до Озера она шла пешком.

Тарзанка стоила денег, и Надя позволила себе один прыжок над бешено шумящей рекой. Женя прошла по шатающемуся во все стороны мосту до середины реки и огляделась. Под ее ногами бились о камни бешеные струи воды, сопротивляясь общему потоку и неслись дальше, подхваченные сильным течением. У струй не было шансов остановиться или пойти вспять. Только вперед и вперед, навстречу неизвестности.

«Вот

так и мы – подумала Женя, – Все куда-то бежим, несемся, а жизнь проходит. Вернее, уже прошла. А что у меня было там, в той жизни, которую я прожила. Только заботы и трудные времена, которые никогда не заканчивались. Вернее, они кончались, а потом наступали новые. И снова нужно было, стиснув зубы, куда-то стремиться, чего-то достигать, чтобы выжить. А пожить для себя? А остановиться, оглядеться, чтобы понять зачем мне все это? Вся моя жизнь, это сплошной бешеный поток горной реки, бегущей по привычке с сотнями других струй по одной, кем-то проложенной колее, без счастья, впечатлений и, возможно, без любви».

– Женька! Снима-а-ай! – услышала она Надин крик и схватилась за фотоаппарат.

Надежда неслась прямо на нее с широко распахнутыми глазами. Со стороны казалось, что прыжок над пропастью совсем не страшный, но судя по выражению лица подруги это было не так.

Женя вдруг ощутила дикое желание пронестись с огромной скоростью над этой полноводной рекой и ощутить то, что ей никогда не приходилось испытывать. Она впервые захотела пойти против собственных правил, навязанных ею самой. Теперь, ей захотелось их нарушать.

Женщина решительно направилась к тарзанке.

– Ну что, сняла видео? – обратилась к Жене подруга, спустившаяся к реке.

– На смотри, а я пошла.

– Куда? – удивилась Надя.

– Пойду тоже прыгну.

– Ты серьезно?

– Конечно, – заулыбалась женщина, – иди снимай.

Женин настрой закончился, когда ее начали привязывать к страховке.

«Куда я, – подумала она с испугом, – мне скоро пятьдесят, а я как маленькая, пытаюсь кататься на каком-то не понятном и скорее всего, не достаточно надежном приспособлении. Вот бы посмотрела на меня Дашка».

Однако, отступать было поздно, и Женю понесло через реку, в ту самую сторону, где стояла ее боевая подруга. Сердце у женщины ушло в пятки, дыхание перехватило, и она завизжала во все горло. Она визжала так, что у нее заложило уши. А может быть их заложило от ветра, который на огромной скорости несся ей в лицо. Слезы брызнули из глаз от страха или испуга, а может быть от нового ощущения всеобъемлющего счастья и осознания того, что она это сделала. Она, приличная замужняя женщина, мать троих детей, читающая «Анну Каренину», летит на тарзанке в самом центре Абхазии и визжит, что есть мочи.

Ей вдруг стало весело и мир вокруг был более понятным и простым.

Болтающаяся над рекой Женька запрокинула голову к уходящему за горизонт солнцу и что есть мочи закричала: «Е-ге-гей! Я люблю тебя, жизнь!»

Давно она не испытывала такого жизненного подъема. Может быть впервые после рождения Дарьи. Ей казалось, что пока она прыгала прошла целая вечность и мир вокруг нее стал другим, а может быть она сама перенесла трансформацию.

Они приехали в Лыхны, когда совсем стемнело, вошли в огромное помещение с длинными столами. Что тут только не было: пряности, шашлык и вино.