Без Границ
Шрифт:
Как только они вдвоем вышли на кухню, Виктория поняла, что мужчина-то никуда не делся.
– Харон, – прошептала Вика, впиваясь мертвой хваткой в руку демона.
Он уставился на девушку: бледная, глаза перепуганные, руки дрожат. Харон уже грешным делом подумал, что девчонка сейчас опять грохнется в обморок от страха. На всякий случай он приобнял ее.
Виктория смотрела в одну точку, не шевелилась и не дышала. Ее пальцы судорожно сжимали мужскую руку, ища в ней защиту и поддержку. У нее были такие холодные пальцы и такие цепкие. Сердце колотилось в
– Он здесь? – тихо спросил демон девушку.
Она молча кивнула в ответ, не отрывая взгляда от духа.
– Что он делает?
– Смотрит. Показывает на шею… – Вика еле сдерживала слезы.
– Что это значит? – Харон внимательно смотрел на девушку.
– Да откуда же я знаю! – всхлипнула она. – Но мне так больно внутри. Сердце болит. Оно пустое и разбитое. Меня кто-то подвел, предал. И это невыносимая боль, удушающая, давящая. Нет сил терпеть. Нет сил жить… – Виктория закрыла глаза и вздохнула. –… Девушка. Очень красивая. Большие светло-голубые глаза… как у куколки. Радостные и любящие жизнь. Любовь. Сердце переполнено любовью к этой девушке. Сердце бьется лишь потому, что ее сердце бьется. Я дышу потому, что она дышит. Какая же она нежная, ласковая…
– Вика… – прошептал демон, ничего не понимая.
Девушка висела у него в руках, словно спущенный воздушный шарик. Закрытые глаза, сухие губы и такая безмолвная маска отчаяния и нестерпимой боли.
– Виктория, – Харон позвал чуть громче. – Оставайся со мной… Эй…
– В то утро, я захожу в квартиру. Она с ним. Она. С ним. В моей постели. Боль. Больно. Пусто. Мучения… Она ушла с ним. Петля на шее…я больше не чувствую боли. Больше нет отчаяния. Осталась лишь пустота… и скитания.
Виктория открыла глаза. Слезы катились по щекам, глаза блеклые и безжизненные.
– Эй, детка… В чем дело? – Харон дотронулся до ее лба.
– Я не знаю, Харон… – девушка окинула усталым взглядом мужчину.
Он подхватил ее на руки и посадил на широкий подоконник, переживая, что девушка вот-вот грохнется.
– Мне так плохо, у меня даже нет сил двигаться, нет сил сделать вздох. Такое ощущение, что я прошла огонь и медные трубы.
– Я пережил все эмоции, о которых ты сейчас говоришь. Вместе с тобой я пришел и почувствовал их на своей шкуре… Но я не понимаю, что это было. Примерно то же самое я испытываю каждый раз, когда заглядываю в прошлое какого-нибудь человека. Но что было с тобой – я не знаю.
– Я видела его прошлое. Его глазами. Он повесился из-за нее. Представляешь! – Вика посмотрела на демона. – Харон, представляешь, как сильно он любил ее и что она сделала? Бедняга. Как же сильно ему было больно… Почему ты не видишь его? Ты же… очень могущественный.
– Я работаю с людьми. С женщинами. Мне ни к чему видеть умерших, застрявших между мирами. Вот Люцифер видит их всех, но даже внимания не обращает. Он четко знает, где живой, где мертвый.
– Почему его вижу я? Это из-за сделки?
– Не думаю. Честно, я не знаю. Я не понимаю,
– Он исчез. Показал, что повесился в твоей ванне и исчез… Господи, как тут жить-то можно, зная, что тут такое произошло.
Демон нахмурился, помрачнел, как грозовая туча, поджал губы и покачал головой.
– Почему ты так на меня смотришь?
– Не произноси при мне его имя.
– Чье имя? – еще больше удивилась девушка.
– Его.
Виктория смотрела непонимающими глазами на любимого мужчину, пытаясь понять хоть чуть-чуть его. Может, он тоже с ума сошел? Вообще демоны могут сходить с ума?
– Прости, я не понимаю, о чем или о ком ты говоришь. – Виктория обняла его, уткнувшись лбом ему в грудь.
Харон вздохнул и посмотрел на улицу.
– Останься со мной. – Тихо попросил он.
– Здесь? – удивленно, с опаской воскликнула Виктория.
– Да…
– Тут покойник с петлей на шее…
– Ты со мной, помнишь? – он прикоснулся губами к ее щеке. – Он не угрожает тебе, пока ты со мной. Я буду сопровождать тебя везде. Останься со мной сегодня.
Девушка смотрела на него и понимала, что как бы страшно ей не было в этой квартире, все равно не способна отказать ему. Язык вовсе не слушался. Более он уже не мог говорить слово «нет».
– Я знаю, слышу, как ты заставляешь себя отвергнуть мою просьбу. Но ты не можешь. Не можешь. Не мучай себя, не мучай меня. Вот телефон, звони маме, рассказывай историю, что вы с Василисой ночуете вместе… Рассказывай…
Виктория сделала все, что сказал Харон, а под натиском его нежных поцелуев она и вовсе ничего не соображала. Демон ни на минуту не отходил от нее.
– А это что? – Виктория спрыгнула с подоконника, заметив что-то яркое, блестящее под столом.
– Где? – Харон последовал за ней взглядом.
– Вон там…
Вика вытащила из-под стола длинное перо и загадочно посмотрела на находку. Глазам было чертовски больно, перо отбрасывало яркий слепящий свет. Виктория зажмурилась, протерла глаза, но продолжала смотреть на кусочек небывалой чистоты.
– Не смотри… – демон даже не стал договаривать, глядя на то, как внимательно и претенциозно Виктория изучает частичку Люцифера.
Девушка прижала к себе перо, закрыла глаза и опустилась на пол. Все. Понеслось. Кадры, с огромной скоростью мельтешащие перед глазами. Время летело, летели картины воспоминаний…
Красота. Свет. Нежность. Душа радуется. Уважение. Чарующая любовь. Повиновение. Вкус соперничества, горечь и обида. Он не понят. Никем не понят. Падение. Долгое, тяжелое, мучительное. Все летит вниз. Небывалая скоростью. Свет устремляется вниз. Удар. Боль. Земля разверзлась от удара, пропуская в себя яркий свет. Он не затухает. Все ярче вспыхивает, пробираясь в недра, освещая их. Остановка. Неосознание. Обида. Отчаяние. Предательство. Ненависть. Возвышение. Подданные и армия. Признание величая. Всеобщая любовь. Уважение. Пьедестал. Равенство… Безразличие.