Без имени
Шрифт:
Над Зелумом появилось сотканное из света и огня заклинание, по виду напоминающее заклинание печати.
– Это разрыв души, – пояснил он Создателю, уйдя от его атаки и переместившись немного в сторону. – Сила разрываемой души превышает все известные заклинания, боль тоже не сравнима ни с чем. – Мрачная улыбка пробежала по его лицу. – Но я уже привык к ней.
Заклинание упало на Зелума, разрывая его сущность и высвобождая невероятную силу. Крылья, загоревшись синим пламенем, стали ярко-красными, окружающее пространство наполнилось яростно гудящим пламенем того же цвета, что и крылья. Пламя охватило отца, сковывая его. Меч,
Все закончилось. Перед Зелумом висел гигантский каменный шар с саркофагом, скрытым внутри под многокилометровой, медленно остывающей толщей камней. Зелум посмотрел на себя, его тело мягко светилось, искры света поднимались с него и гасли.
– Вот и все, – устало сказал он, обращаясь к шару. – Как я и сказал – сон за жизнь. Мог бы и выслушать меня хотя бы раз. Но теперь уже все.
Зелум отправил шар к центру запечатанного мира. В результате битвы все, что здесь еще оставалось, было уничтожено, даже грань между мирами и междумирьем оказалась стерта.
«Смерть в пустоте и безмолвии догорающего мира, как романтично! – про себя съязвил Зелум, наблюдая, как его собственное свечение становится все ярче. – Да, похоже, конец близок, зато пейзаж не успеет надоесть».
Он принял медитативную позу, повиснув в пустоте, и расслабился.
Окружающее пространство медленно погружалось в темноту, и уже в скором времени единственным источником света остался только умирающий бог.
«Ну вот! Еще и в темноте», – раздраженно прокомментировал Зелум, открыв глаза.
Его внимание привлек тонкий луч слабого, почти неуловимого света, тянущегося от него куда-то вдаль, словно мерцающая серебряная нить.
«Удивительно, – искренне изумился он. – Я почти ничего не почувствовал, хотя, сказать по правде, было не до этого».
Протянув руку, он добавил света нити, рассматривая ее.
«Слабовато, однако».
Какой-то идиот, а идиот, конечно же, известен, пытался призвать Падшую из небытия, хотя вряд ли он точно знал, кого пытался призвать. У него была часть ее руки с латной перчаткой. Руку Падшей когда-то оторвал Создатель, и она чудом сохранилась до наших дней. Зелум посмотрел на то, что осталось от его собственной руки.
«Не везет мне с левой рукой, что ни говори. Вот только до этого идиота так и не дошло, что нельзя вернуть из небытия того, кто еще жив. Да и прошло много времени, подобный призыв мог породить такое чудовище, что мало не покажется никому. Интересно, куда Император вообще смотрит, почему допустил подобное? Или старик совсем уже из ума выжил…»
Нить появлялась не впервые. При ее первом появлении Зелум посетил Миры Императора, естественно, инкогнито и даже был в той лаборатории, где пытались призвать Падшую из небытия. Он вспомнил, как стоял и смотрел на слабо проявившееся светящееся тело. В светящемся контуре проглядывали очертания фигуры. Первой его мыслью было уничтожить все, что здесь было, – и лабораторию, и имперскую академию, в ведомстве которой происходили подобные эксперименты, и, естественно, экспериментатора. Но, не сделав ничего, он оставил все как есть, удивляясь впоследствии своему внезапно
«И правда удивительно… Что меня тогда остановило от того, чтобы сжечь тот мир, дерзнувший напомнить мне о том, что я пытался забыть?» – задумчиво проговорил Зелум.
Нить, наполняющаяся светом, исходящим из его руки, ярко сияла в темноте, расширившись уже до размеров хорошего каната.
Зелум холодно рассмеялся.
«Извините, родственники, я передумал умирать. Буду рад, если вы оцените мою новую форму. Хотя, может, и извиняться не придется».
Процесс переноса был весьма опасным делом. Мало того что он был растянут по времени – если перенести всю сущность, никакая нить не выдержит, придется перемещаться постепенно, так еще и расстояние играет не в его пользу, и наложенные на эти миры печати, да и защитные заклинания, наложенные на новое тело, не добавляли шансов успеху этой операции.
«Я еще ни разу не пробовал делать это, находясь в сознании, ощущения явно будут не из приятных, – он поморщился. – Но делать нечего, тело уже распадается, времени осталось мало».
Сияние заполнило все вокруг, и свет неспешным потоком начал втягиваться в световой канат. Сознание Зелума размазалось от запечатанного мира до каната и нового тела, ощущая и воспринимая одновременно все. Постепенно сила заполняла новое тело, проявляя его полностью в новом мире, и он почувствовал свою новую, а точнее, старую руку в перчатке.
Когда казалось, что успех предприятия близок, все пошло совсем плохо. Гигантская темная фигура появилась возле нити. Горящие огнем глаза уставились на нить.
«Твою мать, как же ты не вовремя!» – зло про себя прокричал Зелум.
Уже не заботясь о сохранности нити, он ускорил процесс до предела. Меч в руке темной сущности поднялся над головой и с одного удара перерубил нить. Нить, накачанная до предела силой, с огромной скоростью устремилась к концам. Столб яростно ревущего огня, вращающегося как торнадо, взметнулся высоко в небо, уничтожая лабораторию и окружающие здания.
Глава 1
Наши дни
Имперская академия располагалась в живописном мире неподалеку от столицы. Порталы связывали ее с другими мирами, правда, этих миров осталось всего семь.
В центре огромной территории возвышался замок – главный корпус академии, это было монументальное здание, демонстрирующие силу изучаемых здесь знаний. Четыре входа были разделены по виду стихий, величественные башни поднимались высоко в небо. Возле каждого входа стояла огромная статуя ангела, держащего в одной руке меч, а в другой – шар стихии, которой принадлежал данный факультет. Центральная башня, возвышающаяся над всеми, была отведена под административный корпус.
В кабинете с надписью «Заместитель ректора по научным вопросам. Ивраил» за массивным столом в удобном кресле сидел молодой мужчина. Впервые за годы нахождения на этой должности он чувствовал себя очень неуютно и постоянно ерзал в кресле. Его собеседник на другом конце стола был примерно такого же возраста, и даже внешне они были чем-то похожи, да и имена не сильно отличались. Посетитель был облачен в мундир, выдававший в нем советника Императора по вопросам безопасности. Заместителя ректора не вызвали во дворец, как обычно, для дачи объяснений, советник пришел к нему сам, а это говорило о серьезности ситуации.