Без компромиссов
Шрифт:
В плен угодили не простые летчики, а чистокровные пиндосы из Сто семнадцатой тяжелой воздушной дивизии. Больше половины из них были рослыми, хорошо накачанными неграми, но и латиносы тоже вымахали им под стать. Их с первого же дня держали в одиночных камерах и они ничего не знали о судьбе своих товарищей. Поэтому настроение у всех было подавленное, но больше всего пиндосов угнетало то, что их лишили малейшей возможности покончить с собой. Полагаю, что не зря, так как наши телепаты получили от них богатейшие разведданные, но пиндосы считали, что как раз этого не произошло. Когда я сказал перед выездом из Москвы в Казань нашим коллегам, военным разведчикам, которые, как и мы, носа не высовывали за Стену, что намерен обменять пленных на что-нибудь полезное,
— Лют, по-моему из этого ничего не выйдет.
— Вот увидишь, Борис, — сказал я, — всё пройдёт, как по маслу и вот почему. Мы покажем пиндосам то, что они обязательно захотят донести до сведения своего начальства. Ты ведь уже знаешь, что в наши руки попали отнюдь не рядовые лётчики. Они ждут не дождутся, когда за ними пошлют какой-нибудь десант, вот мы и предложим им связаться со своим руководством, чтобы они договорились о процедуре их обмена, скажем, на электронные комплектующие и те материалы, которые нужны нашим вооруженцам, как воздух. Поэтому из Казани мы сразу же отправимся в Ямантау.
Когда-то под этой горой был построен целый подземный город, в котором могло укрыться от термоядерной атаки до полумиллиона человек, но перед Гнилой войной его полностью разграбили. Тем не менее в нём укрылось намного больше людей, приехавших туда за несколько дней, некоторые вообще прибыли в последние часы, до термоядерного удара по Атомному треугольнику. От смерти они спаслись, а вот от трансмутаций нет, но свыше миллиона человек из почти полутора стали мутами и остались в живых. Ямантау был первым подземным городом мутов, но он так и не стал нашей столицей. Сейчас это наш главный промышленный комплекс, хотя промышленностью то, что находится в недрах горы Ямантау, назвать трудно.
В Казани пленных погрузили в тоннельные автозаки и мы не задерживаясь отправились в путь. Сначала мы ехали по относительно небольшому тоннелю, а затем въехали в магистральный, соединявший Ямантау с бывшей Уфой с её пятном сплошной мутации природы, ставшей нашим чуть ли не самым главным садом и огородом. Сам город, уничтоженный бомбардировками, практически исчез с лица Земли, но уже через несколько лет там пышно разрослась новая растительность. После того, как наши отцы и деды расчистили землю от завалов из кирпича и бетона, и собрали весь металлолом, мутировавшие растения, овощные культуры, плодовые деревья и ягодные кусты, почему-то именно здесь стали вырастать до гигантских размеров. Ягоды смородины достигали тут в размере футбольного мяча, а картофелины вырастали величиной с небольшой автомобиль, вот только обычному человеку в наш чудо-огород лучше не соваться.
Поэтому, когда мы въехали в магистральный тоннель, пленные пиндосы вытаращили глаза, когда увидели овощи, фрукты и ягоды гигантских размеров, лежащие в кузовах грузовиков, которые мы обгоняли. Полковник Николаев, ехавший в одной машине со мной, зачарованно глядя на яблоки диаметром больше полуметра, спросил:
— Лют, наверное только муты могут их есть?
— Не угадал, — ответил я и, изловчившись, стащил огромное спелое яблоко, — теперь, Боря, ты можешь смело трескать наши продукты, но учти, — добавил я разламывая яблоко, — косточки и всякие там зёрнышки, это святое. Понимаешь, Борис, там наверху образовалась удивительная экосистема. Она почти разумная, а потому каждого младенца нужно обязательно вернуть домой, к его мамаше. Ну, это, конечно громко сказано, яблоня, вырастившая это яблоко, примет любое семечко, но мы именно так и делаем, чтобы не сердить растения.
Достав из планшета пластиковый пакет, я извлек из яблока две половинки его сердцевины с семенами размером с куриное яйцо, упаковал их и мы принялись трескать вкуснейшее, сладкое и сочное яблоко. Его вкус очень понравился Борису. Отдуваясь, он спросил:
— Лют, а это правда, что в Бешеный огород человеку не стоит даже пытаться войти? Я слышал, что растения там очень опасные.
— Да я и сам туда ни за что не сунусь, — ответил я своему новому другу, с которым был
Добравшись до Ямантау, мы сразу же отправились на наш главный полигон, расположенный в недрах горы Малый Ямантау. Это был подземный зал длиной в семьсот пятьдесят, шириной в пятьсот и высотой в двести пятьдесят метров. Наверное это была самая огромная рукотворная пещера в мире. Нашим вооруженцам она была нужна для того, чтобы испытывать в ней реактивные двигатели для летунов и стрелковое оружие. Мы же хотели продемонстрировать на этом полигоне пиндосам свою мощь. В Ямантау все было готово. На полигон прибыло две сотни молодых солдат, облачённых в тяжелые боекостюмы. Все они были парнями два метра роста и выше. Помимо солдат тяжелой пехоты позади них выстроилась сотня действительно больших мутов, самый маленький из которых был с меня ростом.
Но и это ещё семечки, позади них стояли муты-гиганты, молодые парни почти семиметрового роста. Мы решили показать пленным всего два отдельных штурмовых отряда, в каждом из которых несли службу по десять мутов-альбиносов. На мой взгляд все они, в отличие от обычных мутов-ветеранов, были еще салагами, но в бой эти парни рвались так, что удержать их в Атомном крае становилось делом весьма и весьма сложным. Поэтому Профессор принял решение отправить на передовую всех тех ребят, которым уже исполнился двадцать один год, да и то лишь потому, что я заверил его, что в течение ближайших трёх лет мы сможем так запудрить пиндосам мозги, что они если и будут на нас нападать, то лишь изредка, не пуская в ход свои основные ударные сила, а они у них, как мы теперь знали, уже имелись. В общем я решил показать им всю тщетность их жалких потуг начать с нами тотальную войну.
Бойцы тяжелой пехоты были вооружены пулемётами с вращающимися блоками стволов калибра двенадцать и семь десятых миллиметра. Это была наша собственная разработка. От китайцев мы получали только блок стволов, зарядное устройство и электронную систему наведения, после чего уже наши мастера превращали этот пулемёт в ранцевую стрелковую систему, позволяющую вести стрельбу с плеча в положении стоя или с колена, а также со спины в положении лёжа. Весь комплекс вместе с девятью сотнями патронов весил триста семьдесят килограммов, а потому обычный человек не мог из него не то что стрелять, а просто носить его на себе. Наши же парни справлялись с этим оружием играючи. Жаль только, что мы могли вооружить такими пулемётами лишь пятую часть нашей армии. Большие муты были вооружены револьверами «Волына», а также шестиствольными авиационными пушками калибра двадцать четыре миллиметра и ручными ракетомётами. Точно так же были вооружены и муты-гиганты, но они несли на себе втрое больший боекомплект.
В качестве мишеней я приказал использовать бронеплиты со сбитых воздушных крейсеров, так как именно из прочнейшего бериллиево-титанового наносплава, отличавшегося необычайной лёгкостью, были изготовлены тяжелые экзоскелеты врага. Все наши парни также были облачены в рыжевато-бурую органическую броню, вот только она была намного прочнее пиндосовской. Пленным было приказано подняться на трибуну. Перед этим нескольким лётчикам были вручены их собственные видеокамеры. Мы сели по бокам и выше пиндосов, но и перед ними открывался практически весь, не такой уж и большой, полигон. Мишеней у нас было мало, всего три десятка, так как каждый кусок берллиево-титановой наноброни шел в дело, из неё вырезали наиболее ответственные детали стрелковых комплексов.