Без компромиссов
Шрифт:
– Нырок, на какую высоту ты сможешь поднять меня?
Полковник Гром был верзилой за пять метров ростом, но был чуть ли не вдвое легче меня. Озадаченно почесав свой почти орлиный нос длинным и гибким указательным пальцем, а их у летунов свободных всего два, так как остальные три имеют в длину метров по восемь и служат для того, чтобы раскрывать перепончатые, как у летучей мыши, крылья, Нырок грубовато поинтересовался:
– И на кой хрен ты мне в воздухе сдался, Лютик?
– Чтобы выследить в космосе пиндосовский спутник и сбить его, Нырок. – ответил я – Понимаешь, я их вижу даже с Земли, но не могу ударить широким лучом ЭМ-импульса, атмосфера его сильно ослабляет, а если мы поднимемся
В большом зале, где находилось еще десятка полтора летунов, сразу же сделалось тихо. Нырок наклонился ко мне и спросил:
– Сколько ты весишь, Лютик? Хотя неважно, про свой вес ты можешь забыть. Я могу отправиться в полёт с минимумом воды. Обычно я беру два куба с четвертью, но обойдусь и полутора кубами.
Я тут же улыбнулся:
– Нырок, я полечу голым, с одной только кислородной маской. Ты же сможешь обеспечить меня кислородом в полёте?
– Глупости! – резко возразил полковник Гром – Ты не летун и потому обязательно замерзнешь. Выше тридцати километров даже я стараюсь не залетать, а на этой высоте температура воздуха минус сорок шесть градусов, но сначала нужно преодолеть куда более холодные зоны. Ничего, это мелочи жизни. Вырастить термоскафандр с электроподогревом ты все равно не сможешь, но его ведь могут для нас пошить люди? Так ведь, майор Бор? Ладно, пошли на взлетную площадку, подумаем над тем, как тебя ко мне привязать.
На авиабазу я специально уехал один, у братьев Вересков и без меня хватало хлопот, но поскольку мы были связаны ментально, Василёк тут же переговорил с Профессором и не успел я подняться на плоскую, мощёную камнем верхушку громадного, но невысокого холма, там появилась целая группа офицеров, людей и мутов, поднявшихся на холм на двух электромобилях. Подойдя ко мне, они широко заулыбались. Вместе со мной и полковником Громом на вершину холма поднялось ещё десятка три летунов. Весь холм был утыкан пятидесятиметровыми опорами, поддерживающими маскировочную сеть, и усеян продолговатыми, овальными, глубокими лунками. К каждой была подведена водопроводная труба.
В отличие от копателей у летунов не сильно изменились пропорции тела, разве что у них были куда более широкие плечи и грудная клетка походила на треугольник. В результате трансмутации у них на спине выросли кожистые, полупрозрачные мешки для водорода, по бокам из-под рук до самых щиколоток крылья, спереди кожистые мешки для воды. Ещё их тела сделались голубого цвета спереди и буровато-зелёного сзади, и ещё длинные хвосты с прочными хрящами вместо костей. Они были частью их водородных аэростатов.
Проще всего им было взлетать в воздух с поверхности какого-нибудь водоёма, озера или реки с плавным и медленным течением, но об этом не приходилось даже и мечтать. Поэтому летуны ложились на свой водяной мешок, из которого выливали воду полностью только тогда, когда ложились спать, поместив его в лунку, закачивали в себя воду, разлагали её на кислород и водород, а на последнем этапе, когда уже почти поднимались в воздух, снова закачивали воду и уже после этого, раздув свой аэростат почти до максимума, медленно вылетали из-под маскировочной сети. Это я видел неоднократно у себя дома, в Фиолетовом кратере, и когда полковник Гром стал придирчиво оглядывать меня, я насмешливо сказал ему:
– Не ломай голову понапрасну, Нырок, я давно уже всё продумал, – сбросив с плеч рюкзак, я стал объяснять, раздеваясь до трусов, так как первый полёт всё равно будут тренировочным, – ты сейчас спокойно заляжешь в свою лунку и когда поднимешься в воздух, то немного пролетишь вперёд и парни притянут тебя
Нырок гулко и раскатисто рассмеялся:
– Лют, это нашим женщинам к не привыкать так парить, но ты знаешь, иногда и я летаю спиной вниз, так что всё в порядке.
Через полчаса полковник Гром был готов отправиться в полёт, но его ухватили за крылья десятка полтора людей, четверо мутов подняли меня вверх и прижали к его водному пузырю, двое навесили на шею летуна широкий хомут, подбитый мехом, а ещё двое привязали ремни к креплениям реактивного двигателя от беспилотника, который находился у него между ног. Он, как бы стоял на отходящих от него консолей. Из-под рёбер, где находились естественные воздушные дюзы летунов, к нему шли серебристые шланги воздушных нагнетателей. Нырок закачал в хрящи рук и ног водород, отчего сделался намного массивнее на вид, открыл верхние дыхала своих мощнейших лёгких, способных поспорить не то что с кузнечными мехами, а даже с мощным нагнетателем воздуха. Как только он поднялся ещё выше, кто-то из летунов надел ему на голову гермошлем и я, отдав парням внизу честь, отправился в первый в своей жизни полёт.
Летун, быстро набирая скорость, вылетел через щель из-под маскировочной сети и с набором высоты полетел на восток. Уже через три минуты мы поднялись на высоту в полтора километра. Над нами плыло по небу огромное кучевое облако, занимавшее собой чуть ли не половину площади Бешенного огорода. Под ним-то полковник Гром и стал показывать мне, на что способны летуны, а летать они умели на славу. Вскоре он резко взмыл вверх и мы полетели над облаком. Хотя Василёк находился в нескольких сотнях километров от нас, он давал мне возможность без малейших помех вести телепатическую беседу с Нырком и другими летунами, поднявшимися в небо. Вскоре я заметил, что к нам приближаются три беспилотника и вырубил их электронику узко направленным лучом ЭМ-импульса. Полковник даже мысленно крякнул от удивления:
– Ты отличный стрелок, Лют, и глаза у тебя зоркие. Если бы Василёк не передал мне то, что видишь ты, я вы их ни за что не разглядел с такой дистанции. До них же было километров двадцать пять.
– Тридцать два, Нырок, – уточнил я, – и Проф мне только что сказал, что пора вас начать модифицировать.
Полковник Гром недовольно проворчал в ответ:
– Глупости говоришь, парень. Мы с самого первого дня были идеальными летунами, так что нам никакие модификации не нужны.
– Ныряй в облако, старый пень, и затаись в нём, – огрызнулся я в ответ и добавил, – пора тебе посмотреть на небо моими глазами.
Через пару минут я уже не висел на сбруе, а лежал на водяном мешке. Для того, чтобы настроиться на электромагнитное видение, мне даже не требовалось снимать очки. Поэтому уже очень скоро картина мира передо мной изменилась. Я видел, как струятся высоко в небе потоки солнечного ветра, отраженные магнитным полем. Видел циркуляции в самом магнитном поле, а также возмущения в ионосфере, вызываемые космической пылью. Вместе с солнцем я видел также звёзды. Видел я и спутники врага, точнее всю их электрическую начинку. Добавив рентгена, я стал видеть и сами спутники, но они были очень маленькими, так как пролетали на высоте шестьсот, семьсот километров и выше. Картинка была очень чёткой, так как на этой высоте было меньше пыли и электромагнитных наводок. Рядом с нами парили другие летуны, которые также видели всё, что им передавал Василёк. Через несколько минут пораженный Нырок Гром сказал: