Без крыши
Шрифт:
Валентин Юрьевич поднял седую голову.
– Все в сборе?
– Да, Валентин Юрьевич, – быстрее всех отозвался Власьев.
– Тогда приступим. Присутствующие знают о сегодняшней газетной публикации. Для тех, кто не знает, пресс-служба сделает копии, – заговорил управделами.
По глазам Светланы Ивановны я понял, что она ещё не в курсе. Надежда Павловна рядом беспокойно завозилась. Я подумал, что она, похоже, тоже.
– Это явная провокация против парламента в целом, – голос Валентина Юрьевича окреп и чуть не зазвенел. – Своё доброе имя я буду защищать сам, и эти журналисты так легко не отделаются.
При слове «журналисты»
– Я уже поговорил на эту тему с Виталием Ивановичем, – добавил громкости Валентин Юрьевич. – Он полностью меня поддерживает! Будет официальное заявление от лица руководства парламента. Алексей Николаевич!
– Слушаю, – я занёс ручку над блокнотом.
– Вас я попрошу разместить официальный ответ в газете.
– Платно?
– Никаких «платно»! Я уже сто раз говорил, что это они нам должны платить за информацию, – Забегалов ещё повысил голос. – Пусть печатают бесплатно! А если откажутся, разместим в нашем издании и подадим в суд. И вообще, пора уже произвести творческо-лингвистическую экспертизу того, что они публикуют. И сделать выводы, нужна ли нам эта газета, нужен ли договор с ней.
– Экспертизу будет делать пресс-служба? – спросил я.
– Нет. Этим займутся квалифицированные специалисты, – отрезал управделами. – Ваша задача – проследить, чтобы опровержение вышло в срок и в полном объёме.
– Валентин Юрьевич, может, не стоит связываться с ними? – осторожно, как и подобает представителю её профессии, произнесла Надежда Павловна. – Все знают вас как заслуженного и порядочного человека…
– Нет, стоит! – заряд гнева, предназначавшийся мне, достался главбуху. – А руководству отделов и служб приказываю: ознакомить с данной публикацией всех работников аппарата. И сегодня же провести её коллективное обсуждение!
– Валентин Юрьевич, вы имеете в виду наше опровержение? – спросил главный экономист.
– Я имею в виду публикацию в газете «Факты и комментарии», – развеял сомнения Забегалов-старший. – Обсудите её и об итогах доложите мне лично. Каждый!
Сразу после совещания я зашёл в комнату к Витюше и Наталье. Витюша в одиночестве сидел за компьютером и при виде меня вздрогнул.
– Как дела?
– Да вот, – сконфуженно улыбнулся неформальный зам, – на обед не пошёл. Мне тут с научной конференции кое-что прислали, по языкознанию. Читаю.
– Устроит тебе профессор научную конференцию, – сказал я.
– Ему-то диссертации писать можно, – начал Витюша.
– Ему можно, а другим нельзя. И вообще, теперь слово «диссертации» лучше всуе не использовать, – посоветовал я. – После обеда собирай личный состав у меня. Будут коллективные чтения. А Наталья пусть сразу зайдет, когда появится.
У себя в кабинете я закрылся на ключ и наконец-то перевел дух. Долго трезвонил городской телефон, но трубку брать я не стал. Предстояло спокойно подумать над одним единственным вопросом: кому и для чего понадобилось мочить Валентина Юрьевича.
Вообще, покровителем Забегалова негласно считался вице-губернатор Кобяков. Биографии обоих были похожи, только Кобяков родился на пару лет раньше. Оба ковали карьеру в ленинском комсомоле, оба всю сознательную жизнь провели на аппаратной работе. Когда грянула перестройка, в бизнес не подались, лавировали и терпели. Кобяков пережил опалу при смене власти в регионе, был задвинут в самые глубокие недра канцелярии, но уцелел. Сделав правильные ставки, Георгий Вадимович при персоне
В аппарате губернатора Кобяков отвечал за подбор и расстановку кадров, а также курировал общественные организации и СМИ. Это – по официальной версии. На деле, кроме решения кадровых вопросов, Георгий Вадимович занимался проведением предвыборных кампаний – разумеется, с нужным Григорию Владимировичу результатом. С первого дня вице-губернаторства он входил в политсовет «Ядрёной России», где его весу и влиянию остро завидовал даже главный областной партайгеноссе Митрофанычев…
В дверь аккуратно, одним пальчиком, постучали. Я открыл.
– Алексей Николаевич, вызывали? – это была Наталья.
– Наташа, договоры с редакциями у тебя?
– Да. Занести?
– Там всё со всеми согласовано?
– Конечно. Ведь Виталий Иванович подписал.
– Тогда заноси.
Я подержал папку на руке, открыл, полистал.
– У тебя какие творческие планы на сегодня?
– Пишу сама себе должностную инструкцию. Вы же сказали, что это срочно.
– Это не я, это профессор сказал. Отложи на время инструкцию. Разошли договоры по редакциям – для подписания. Прямо сейчас.
Наталья внимательно посмотрела на меня. В такие моменты я лишний раз мысленно напоминал сам себе, что девушка она совсем не бестолковая.
– Алексей Николаевич, может, подождём?
– Зачем? Виталий Иванович подписал, надо двигаться дальше.
– А профессор? – осторожно спросила Наталья.
– Не вижу взаимосвязи, – спокойно ответил я.
После ухода Натальи я пробежал глазами текст, полученный у Забегалова. По объёму ответ «Фактам и комментариям» превышал ёрническую публикацию раза в полтора. По стилю он живо напоминал заявления ТАСС года 1983-го, посвящённые вторжению США на Гренаду. Профессор обвинял зарвавшихся писак в утере всякой совести и порядочности, в полном забвении принципа объективности и неуважении к закону. Подробно и тщательно перечислялись все регалии Валентина Юрьевича – звания, почетные грамоты, дипломы. Указывался общий трудовой стаж. Насчёт же Забегалова-младшего Забегалов-старший написал, что Юрий Валентинович был принят на работу под начало Валентина Юрьевича в строжайшем соответствии со всеми кодексами – как и положено, на конкурсной основе. А до этого знаменательного события сын, ещё будучи студентом, проходил в аппарате у отца производственную практику и заслуживал самых лестных отзывов. Пассаж про делишки архивного отдела Забегалов-старший целиком и полностью оставлял на так называемой совести так называемых журналистов, уклонившись от комментария по существу.
Я улыбнулся, и улыбка моя была не из приятных. Автор, прикрывшийся псевдонимом «Василиса Микулишна», действительно знал многое о жизни аппарата. Те, кто не один год посвятили работе в этих стенах, не раз и не два слышали разговорчики о том, сколько кандидатских и докторских диссертаций было подготовлено силами наших архивистов, скольких уважаемых людей осчастливили тихие подручные Валентина Юрьевича… Правда, о том, как благодарили управляющего делами эти уважаемые счастливцы, даже наиболее языкатые сплетники предпочитали помалкивать.