Без лица
Шрифт:
Кевин подошел к ней и, приветствуя, поднял руку. Мария сначала смутилась, а потом широко улыбнулась. Она была очень рада, что пришел отец. Он смотрел на нее так, как когда-то давно в детстве.
— Папа? — Ее голос звучал совсем по-другому, более спокойно, чем раньше.
— Мария! Ты прекрасно выглядишь, дочка.
Они долго молча смотрели друг на друга, наконец Мария спросила:
— Как ты нашел меня?
— Я позвонил в полицию, и мне сказали, где ты, ведь я, как отец, имею полное право…
На улице было холодно, но Мария не знала, куда
— Может быть, ты зайдешь ко мне, и мы выпьем по чашечке кофе?
— Конечно, с удовольствием, — сказал Кевин и непроизвольно обнял ее. Мария тоже обняла его, и они рассмеялись. Она почувствовала, как слезы подступили к глазам, попыталась незаметно смахнуть их, но не сдержалась, и слезы безудержно полились из ее глаз.
— Папа, как приятно снова видеть тебя, — сказала Мария, когда они входили в общежитие.
Они были так счастливы обществом друг друга, что не заметили, как с другой стороны улицы за этой сценой наблюдала Люси.
Анастасия была маленьким демоном. Она плакала днями напролет, все было не по ней. В свои тринадцать месяцев она была очень строптивым ребенком, а Тиффани всегда очень уставала от ночных бдений.
Девочка схватила со стола чашку с холодным кофе и опрокинула ее на ковер. На этот раз Тиффани не выдержала и сильно ударила дочь по лицу. Та резко вскрикнула от испуга и боли. В ту же секунду Тиффани спохватилась и нежно прижала к себе ребенка.
— Мамочка просит прощения у своей девочки. Мамочка очень сожалеет, — повторяла она снова и снова.
Анастасия крепко прижалась к ней, ее маленькое личико было мокрым от горячих и горьких слез, влажными стали даже ее волосики. Никогда в жизни Тиффани не чувствовала себя так скверно, как сейчас. Но у нее был такой тяжелый день. Каждый раз, когда она вспоминала, чем занималась, у нее появлялись рвотные позывы.
Тиффани укачивала на руках дочку, нашептывала ей ласковые слова, стараясь всеми силами успокоить ребенка. В конце концов Анастасия уснула. Тиффани осторожно положила ее в кроватку и только сейчас поняла, какая ответственность лежит на ее плечах. Мысль о том, что она не сумела совладать с собой и осмелилась поднять руку на собственного ребенка, разрывала ей сердце.
В квартире было тихо, может быть, слишком тихо. К этому часу Пэт обычно приходил сюда, и Тиффани поняла, что все еще надеется увидеть его. Ее переполняло чувство одиночества. У нее не было на этом свете друзей, и сейчас она была бы рада увидеть даже Кэрол, которую знала всю свою жизнь. Тиффани свернула себе самокрутку из марихуаны, медленно затянулась и почувствовала, что душевное равновесие возвращается к ней. Вскоре должна была прийти няня. Тиффани надо было приготовиться к предстоящей ночи в клубе. Она хорошо заработает сегодня ночью, и это станет доказательством того, что она поступает правильно. Стыд, чувство вины отступили на второй план. Тиффани нежно погладила
Час спустя она уже сидела в автобусе, одетая в теплое пальто, под которым была школьная форма. Все это выглядело каким-то фарсом. Но деньги прежде всего.
Луиза накрывала на стол. Кевин медленно пил обжигающий чай и смотрел на Люси. Внезапно он почувствовал, что она смотрит на него как-то странно.
— Что-нибудь не так? — неуверенно спросил он.
Люси все так же пристально продолжала смотреть на отца.
— А ты как думаешь? — мрачно ответила она.
— О чем это вы? — спросила Луиза, перестав сервировать стол.
Люси смущенно посмотрела на мать. Ей очень хотелось все рассказать матери, но она понимала, что сейчас еще не время.
— Я просто устала, — сказала Люси. Это был довольно слабый аргумент, и она прекрасно понимала это.
Луиза разбила блюдце, с силой ударив его о стол.
— Вы только посмотрите на нее! Она устала! С какой стати ты считаешь, что устала больше, чем я или твой отец? Он сегодня на ногах с шести утра.
— С тех пор как эту тварь освободили из тюрьмы, дома стало просто невыносимо. Она не живет здесь, не приходит сюда, но мы почему-то все равно расплачиваемся за ее свободу. — Выдав эту тираду, Люси посмотрела на отца, но тот отвел от нее взгляд.
— Я прекрасно понимаю тебя, — сказала Луиза. — Вчера я была на могиле у Маршалла и встретила Мэйн Кевендиш. Она прошла мимо не поздоровавшись. И я знаю, почему. Потому что все знают, что Мария на свободе, что она где-то рядом и что скоро все начнется сначала. Попомните мои слова. Начнутся телефонные звонки, угрозы… Все будет как раньше. Я это знаю наверняка.
— Нам следовало уехать куда-нибудь отсюда сразу после того, как это произошло.
В маленьком замкнутом пространстве голос Кевина прозвучал слишком громко, и Луиза гневно обрушилась на него:
— Ну да, конечно, ничего себе выход из ситуации! С какой стати я должна покидать свой дом? Ничто не заставит меня сняться с насиженного места!
Кевин тяжело вздохнул:
— В таком случае тебе придется смириться. У тебя просто нет другого выхода.
Люси с нескрываемым любопытством смотрела то на мать, то на отца. Она давно заметила, что Кевин никогда не отступает, если речь заходит о Марии. Очарование сестры в очередной раз сработало. Как и все мужчины, отец был на ее стороне. Для него не имело значения, что она совершила.
— Какого черта ты защищаешь ее? — снова накинулась на мужа Луиза. — Сначала она является сюда как ни в чем не бывало, а теперь еще ты пытаешься в чем-то упрекнуть меня. Вы оба стоите друг друга, вы мне оба надоели — по горло!
Швырнув в мойку ложку, которой она перемешивала салат, она ринулась из кухни и, стуча каблуками, стала подниматься наверх.
Люси удовлетворенно улыбнулась:
— Жаль, что Марии сейчас нет с нами, а то бы она увидела, какие скандалы происходят дома из-за нее.