Без обмана 6

Сева Сотх

Я мысленно добавил, что это и негигиенично получается. Найдется один нечистоплотный школьник с грязными руками или заболевший гриппом — и каждому вдоволь достанется бактерий и вирусов от всех остальных. И еще вопрос, как часто тут «священную воду» меняют и контролируют ли ее безопасность в лаборатории. И это в ситуации, когда мир совсем недавно пережил массовую пандемию.

— Это священная вода, ее благословили как Инари, так и Сакуя-химе, за всю историю не бывало простудившихся. Приступайте. Сначала взрослые.

Будучи мужчиной, я сделал

первый шаг. Решительно подошел к каменной чаше, набрал полные ладони обжигающе холодной воды и умылся ей. Ничего страшного не произошло, не считая того, что я поймал знакомый запах инарицумэ, причем в концентрации даже большей, чем в пузырьке наставницы. Вот и ожидаемая проверка. Не чихнуть было сложно, катастрофически тяжело, но моей силы воли оказалось достаточно, чтобы не выдать никакой реакции, кроме самой ожидаемой на ледяную жидкость.

— Холодно, но терпимо, — объявил я, нашарив взглядом брелок на сумочке Тики-тян. На месте. Должен работать. Если нет… на этот случай у меня есть план, к какому прибегать не очень хочется.

Глава 28

Следом за мной омовение совершили и другие взрослые. Амацу-сенсей при этом и тени реакции на аллергенную пыльцу не выказала. Затем и очередь детей подошла. Я при этом периферийным зрением наблюдал за реакцией мико. Прямой взгляд легко почувствовать, а вот направленный в сторону — уже непросто. Вот и мое внимание было направлено на сестренку и ее одноклассников, но краешком глаза посматривал на жрицу.

Макита-сан строго следила, чтобы ни один экскурсант не избежал чаши с ледяной водой. Чихнула при этом лишь Кацуно Мизуки, учитель математики, почти наверняка никакая не кицунэ.

Вода была холодной, и температура воздуха всего лишь в районе плюс пяти. Нормальные люди от переохлаждения простужаются, вот и математичка вся расчихалась. Ну или в число далеких предков женщины все же затесалось несколько оборотней и в ее генетическом коде нашлось место острой реакции на инарицумэ.

Или, может быть, коварная девятихвостая воспользовалась доверчивостью соседки и накормила ту каким-нибудь чудесным стимулятором, делающим из женщины псевдокицунэ, со всеми характерными для оборотней физиологическими реакциями. Не удивлюсь!

Глаза жрицы прямо-таки сверкнули заинтересованностью в тот момент, когда Кацуно-сан выдала громогласное АПЧХИ.

А вот то, что ни у одной из школьниц аналогичной реакции не проявилось, женщину явно немного расстроило. Как же легко читались ее эмоции по языку тела, несмотря на то, что та старалась демонстрировать спокойствие и невозмутимость.

— Макита-сан, а разве вам самой не надо очиститься? — подала голос Тормасу Мэй, капитан бейсбольной команды, когда каждая школьница уже отметилась перед чашей.

— Да-да, вы же вышли за территорию храма, значит, запачкались, — поддержала ее Тика-тян. — А вам, как мико, особенно важна духовная чистота, мне Ёсида-сенсей рассказывал, как у вас всё строго.

Жрице явно не хотелось окунать свое лицо в ледяную

воду, в какой только что умывалась маленькая толпа. А может быть, не хочет на себе испытать аллерген. Хватит ли у Макиты-сан самообладания, чтобы выдержать пыльцу и не чихнуть? Сколько ей лет? Как много у нее хвостов и опыта? Недостаточно много!

Между потерей лица из трусости и потерей лица из нежелания чихать Макита выбрала второе. Умылась и выдала тихое «чхи», какое, может быть, и не услышал бы никто, если бы не всеобщее внимание.

— Вам не следует воспользоваться медицинскими масками? — изобразил я ложную обеспокоенность. — Все-таки тут дети.

Иметь при себе маску — частая практика в профессиях, связанных с социальными взаимодействиями. Вот и Кацуно-сан немедленно свою нацепила, достав из внутреннего кармашка пальто. Новую, до этого не использованную, конечно. Подмывало последовать ее примеру и спрятать лицо, дабы никакая местная лисица не смогла прочитать моих эмоций, но это небольшой камешек на чашу весов, измеряющих подозрительность моего облика.

Территория, собственно, святилища начиналась почти сразу за воротами. Большое, хотя и не такое, как храм Кай Зенкоджи, здание. И, конечно же, множество каменных лисьих статуй, самых разнообразных. От очень примитивных до невероятно детализированных. Но чаще застывших где-то посередине между «грубый набросок в форме лисицы» и «этого скульптора надо признать гением».

Наставница при этом прочитала короткую лекцию об кицунэ.

— Пожалуйста, взгляните на эти статуи помощниц Инари, — обратила гид внимание группы. — Лисы издревле служили богине. Присмотритесь, у многих лисиц в зубах вы увидите свиток или ключ. Свитки символизируют мудрость, а ключи — доступ к сокровищам, ведь Инари помогает людям в делах и приносит достаток.

И кто-то еще называл богиню риса и лис лицемерной. Вот оно, истинное воплощение двуличия. Но при этом сказано все хорошо поставленным голосом, не несущим определенной эмоциональной окраски. Не знай я истинного мнения наставницы и глубины ее познаний, счел бы, что она нашла этот текст в сети или взяла из учебных материалов для экскурсоводов.

— Лисы считаются умными и хитрыми, но не стоит также и забывать, что они добрые и верные посланники Инари. В сказках говорится о том, что кицунэ способны превращаться в людей, чтобы помогать или передавать важные сообщения.

Занятно было продолжать наблюдать за Макитой-сан, улыбнувшейся в такт словам «глупой старухи» с нескрываемым чувством собственного превосходства. Надо бы мне запомнить сей момент и самому не возгордиться тем, какой я великий лис-обманщик. Я не такой. Я обычный бухгалтер.

— Как думаете, дети, если бы вы встретили одну из лисиц Инари, о чем бы она вам поведала? — спросила жрица, перехватив инициативу у экскурсовода. Какой-то неловкий, даже детский вопрос. Как будто бы она не очень понимает современных школьников, которым, между прочим, уже по пятнадцать. Почти взрослые.