Без пощады 3
Шрифт:
6.
Грозный с виду, но гнилой внутри отряд псевдо-штурмовиков прошел по направлению к жилому кварталу еще метров сто. Затем они все умерли. Сначала из пройденной ими амбразуры вентиляции ударило две очереди, крест-накрест хлестнувшие по отряду. Стреляли не иглами — пулями. И метили не в бронежилеты, а по ногам. В результате с воплями упали все — кто-то от ран, кто-то с испугу. Еще одна очередь добавила ран и обреченности, а через несколько секунд стенная панель вылетела и в коридор с озверелыми криками выскочило четверо мужчин с огнестрельным оружием. Они добили почти всех еще живых, а парочку самых крикливых подхватили
Следом из скрытого панелью помещения появилось больше десятка вооруженных парней, похватавших трупы и деловито утащивших их прочь. В коридор вкатилась старая модель пузатого дрона-уборщика с насмешливой надписью «Самовар-Пыхтелыч-6», принявшегося за влажную уборку. Кровавые разводы быстро исчезали в жадно булькающем пузе дрона, стенная панель вернулась на место. Когда через пару минут по коридору пробежала группа озабоченных мужчин в засаленных комбинезонов, спешащих оценить повреждения ворот, даже самый придирчивый взгляд не сумел бы увидеть в этом отрезке коридора ничего подозрительного. Разве что свежих царапин добавилось на стенах и полу. Но даже если и укажут на них пальцами — что с того? Да и кто будет тут расхаживать и приглядываться?
7.
— Хма-а-ауль! — провыл трясущийся чернокожий наркоман, с ужасом глядя на свои перетянутые жгутами израненные ноги — Мне бы к доку… мне бы к доку…
— Хмауль? — тихо переспросил седобородый неприметный дедок, сидящий на лавке у двери и неспешно потягивающий крепкий сладкий чай из треснутой чашки — А что еще знаешь?
Один из крепких парней врезал наркоману и тот покатился по полу, оставляя красные пятна.
— ХМАУЛЬ! ХМАУЛЬ! ХМАУЛЬ НАНЯЛ! — заорал он, корчась от боли — Дока… дока бы! Или дозу!
— Дайте ему — кивнул дедок и к шее наркомана прижался многоразовый дозер из помутневшего пластика.
То, что содержалось в дозере не назвал бы чистой смесью никто — даже самый конченный наркоша. Но эта смесь была не для своих «домашних» наркоманов-бедолаг, а для чужих — а тех не жалко. Получивший приход химического кайфа израненный доходяга забыл о своих ногах и торопливо заговорил, стараясь вспомнить каждую мелочь. Вот только вспоминать ему особо было нечего — он назвал лишь пару вспомненных чудом имен да увиденную мельком блестящую черную машину. Закончив, он утер сопли о плечо и робко улыбнулся внимательному слушавшему дедку.
— Все? — уточнил тот.
— Все! — облегченно выдохнул наркот и через секунду умер от короткого выверенного удара ножом в сердце.
Когда он затих, убивший его мужчина средних лет повернулся к старику и мрачно произнес:
— Хмауль из макаронников. Это прозвище.
— Слышал о таком — кивнул задумавшийся дедок.
— Получается итальяшки на нас поперли? Под шумом решили разобраться с нами?
— Чушь! — буркнул старик и, оставив чашку, поднялся, опираясь на потемнелую от возраста деревянную трость — Подстава это. Кто-то хочет столкнуть нас лбами с макаронниками. И не пожалел ради этого дела нескольких сотен кредов.
— А если все же итальяшки?
— Ты, Семен, соображать так и не научился, вижу…
— Пап…
— Не папкай мне тут… Сам подумай — кто бы в здравом уме решил, что такими силами нас можно взять? Это чья-то мелкая пакость — и не слишком умелая. И от этого обидно чутка…
— Почему?
— Ну раз они рассчитывали, что мы клюнем на приманку и пойдем крошить итальянцев — значит, считал нас дураками.
— Понял. Найдем. Покажем. А с макаронниками что?
— А с ними я сейчас свяжусь и поговорю. Раз укололи нас — уколют и их, выставив все так будто русские Ваньки атакуют.
— А Хмауль?
— Он ли это был? Если верить покойным — дедок безразлично взглянул на три вытянувшихся на полу трупа — То этот Хмауль раз семнадцать свое имя повторил. Он же не глухих нанимал. Тупых — да. Но не глухих. Опять же, если нанимаешь таких никчемных, значит, нанимаешь втемную — так зачем имя свое орать во всеуслышание?
— Я понял.
— Усиль охрану периметра. Убедись, что все наши внутри. Отправь квартальных — пусть считают прямо по головам. Всем что-то услышавшим поясни доходчиво — итальяшек мы уважать не уважаем, но ни в чем не виним. А как разберемся — расскажем всем что да как. Понял?
— Да.
— Выполняй… И чтобы никто из наших наружу не совался! Сообщили мне тут, что вошел ударный отряд полицейских — и ведет его сам бравый лейтенант Линдрес…
— Вот дерьмо…
— Рот!
— Прости, пап…
8.
Перекресток МК-Р-13 всегда был одним из примечательных мест «внешнего» сектора, благодаря своей близости к шлюзам одиннадцатого. Большое пространство, некогда запланированное не только как транспортный узел, но и как пешеходная и рекреационная зона, он представлял собой квадратный пятачок, где должна была расти живая трава и пара деревцев, а по четырем сторонам тянулись ленты тротуаров и дорог. Создававшие проект Астероид-Сити архитекторы подразумевали, что проход между секторами будет свободным и искали способы увеличить количество шагов для населения, придумывая сквозные тропы. Вот только шлюз был заблокирован с момента своей установки, открываясь лишь изредка, на прогулочную тропу всем было плевать, а природный пятачок был зеленым лишь однажды — когда рванула одна из цистерн с аэрозольной краской на проезжавшей мимо платформе. Но место не пустовало — тут всегда толпилось от нескольких десятков до сотни плотно стоящих работяг, надеющихся получить дневную работу в соседнем чуть более богатом секторе. Иногда останавливающиеся платформы подбирали нескольких из них и увозили сквозь шлюз к вонючим коллекторам и полных крыс темным техническим коридорам, куда боялись соваться даже самые отчаянные. Толпа здесь не редела никогда — Астероид-Сити жил и исторгался круглосуточно.
Но сейчас на знаменитом перекрестке МК-Р-13 не было ни единой души — что, возможно, случилось в первый раз за всю историю астероидного города с момента его постройки. Пустовал не только замусоренный пятачок в центре — были пусты и дороги. Лишь пара пакетов трепетали на пришедшим из главного коридора ветру — трепетал так, как в дорогих фильмах трепещет тревожно трава в штормовых порывах…
Первыми в коридор вошел полицейский отряд. Они пришли от одиннадцатого сектора, наполнив воздух тяжелым топот брони, лязгом гусениц вспомогательных АКДУ и нарочито басовитым рокотом мощного двигателя оперативной машины-штаба, могущей быть почти бесшумной при нужде. Но сейчас копы не таились — они жаждали вновь напомнить гребанной окраине кто здесь хозяин. Они желали видеть, как двуногие крысы трусливо разбегаются при одном лишь взгляде на бравых и беспощадных служак.