Без семьи
Шрифт:
Одно только было ясно. Завтра на рассвете я не должен слать, мне нужно чего-то ожидать. С вечера я долго не мог заснуть, но проснулся все-таки не утром, а ночью. Долго сидел я, считая удары, когда часы начинали бить. Наконец, чуть посветлело, и до меня донеслось пение петухов.
Я на цыпочках подошел к окну и осторожно отворил его. Звезды начали гаснуть, и утренний холод пронизывал меня до костей. Но я не отходил от окна и внимательно осматривался по сторонам. Вдруг мне послышался шорох за стеной напротив моего окна. Еще минута — и над ней поднялась голова. Это был не Маттиа, а Боб.
Увидав меня, он сделал мне знак отойти от окна. Не понимая, почему
Я схватил комочек. Это был клочок тонкой бумаги, туго обернутой вокруг маленькой металлической пуговки. Мне показалось, что на бумаге что-то написано. Я развернул записку и прочитал: «Тебя повезут в Лондонскую тюрьму. Ты поедешь по железной дороге и будешь сидеть вдвоем с полицейским в отделении второго класса. Сядь около двери, в которую войдешь. Через три четверти часа, — считай точнее минуты, — поезд пойдет тише. Отвори тогда дверь и прыгай с поезда. Протяни руки вперед и постарайся упасть на ноги. Как только очутишься на земле, ступай налево, под откос. Мы будем ждать тебя там с повозкой и лошадью».
Я прочитал записку еще раз. Да, конечно, я брошусь с поезда, хоть бы мне пришлось разбиться на смерть. Лучше умереть, чем быть осужденным за грабеж. Одно только огорчало меня: что будет с Капи? Не может быть, чтобы Маттиа бросил его. Он нашел: средство спасти меня, найдет его и для Капи. Я прочитал записку три раза, чтобы хорошенько запомнить ее, а потом положил в рот, прожевал и проглотил. Теперь я, наконец, мог заснуть. И я спал спокойно до тех пор, пока сторож не принес мне поесть.
На другой день какой-то новый полицейский вошел в мою камеру и повел меня на вокзал. Мы вошли в вагон, и я сел около двери, как советовал мне Маттиа. Стекло у двери было опущено, и я смотрел в него. Сначала полицейский сидел рядом со мной, но потом ему стало холодно, и он ушел в дальний угол. А я не чувствовал холода и только ждал, ждал, считая минуты.
«Я в одно мгновение распахнул дверь и, протянув руки, прыгнул как можно дальше».
Наконец, поезд замедлил ход. Прошло три четверти часа. Я в одно мгновение распахнул дверь и, протянув руки, прыгнул как можно дальше. Я упал на траву, но все-таки падение так ошеломило меня, что я потерял сознание.
Когда я опомнился, то думал, что все еще еду по железной дороге. Я слышал стук колес и чувствовал, что быстро несусь вперед. Но, открыв глаза, я увидел, что лежу на соломе и какая-то желтая собака лижет мне лицо, а Маттиа стоит на коленях около меня.
— Где мы? — спросил я.
— В повозке Боба. Он правит лошадью, — ответил Маттиа. — Ты спасен, — прибавил он и, отстранив собаку, поцеловал меня.
— Ну, что? Как дела? — спросил Боб, обернувшись к нам.
— Не знаю, — ответил я. — Кажется, все хорошо.
— Попробуйте пошевелить руками и ногами, — посоветовал мне Боб.
Я попробовал и не почувствовал боли.
— Отлично! — сказал Боб, — значит, кости целы.
— Да что же такое случилось? — спросил я.
— Ты спрыгнул с поезда, — ответил Маттиа, — и потерял сознание.
— А полицейский?
— Он уехал дальше, так как поезд не остановился.
Теперь я узнал самое главное. Я огляделся кругом и взглянул на желтую собаку, которая нежно смотрела на меня. Ее глаза были удивительно похожи на глаза Капи.
— А где же Капи? — спросил я.
Но прежде, чем Маттиа успел ответить, желтая собака бросилась ко мне и стала лизать мне руки.
— Вот Капи, — сказал Маттиа. — Мы должны были выкрасить его.
— Куда мы едем? — спросил я у Маттиа.
— В Литльгамптон. Это маленький порт на берегу моря. Там живет брат Боба. У него есть шлюпка, и он часто ездит во Францию. Если нам удастся спасти тебя, то мы будем обязаны этим Бобу. Он придумал, как передать тебе мою записку, попросил меня уговорить тебя спрыгнуть с поезда и добыл лошадь и повозку. И во Францию переправимся мы тоже, благодаря ему.
— Капи, кто вспомнил о нем?
— Я. Но Боб придумал выкрасить Капи, чтобы его не узнали, и помог мне увести его от полицейского.
Я спросил, далеко ли до Литльгамптона. Оказалось, что до него осталось часа два езды. Боб сказал, что нам нужно торопиться. Его брат ездит во Францию каждую субботу и отплывет рано-рано утром. А теперь была ночь с пятницы на субботу. Мы с Маттиа улеглись на солому, под парусину. Лошадь побежала крупной рысью.
Рано утром, еще прежде, чем рассвело, мы остановились на небольшом расстоянии от города. Боб сказал, чтобы мы посмотрели за лошадью, и пошел разыскивать брата.
Мне показалось, что время тянулось без него необыкновенно медленно. Мы молчали, кругом было тихо, и слышался только гул моря, набегавшего на берег. Наконец, Боб вернулся. С ним был моряк в синей блузе и клеенчатой шляпе.
— Вот мой брат, — сказал Боб. — Он согласен отвезти вас во Францию. А я сейчас же поеду назад, никто не должен знать, что я был здесь.
Я хотел поблагодарить Боба, но он остановил меня.
— Не стоит говорить об этом, — сказал он, — все мы должны помогать друг другу. Как же иначе? Ну, прощайте. Может быть, нам еще удастся свидеться. Очень рад, что мог оказать услугу вам и Маттиа.
Брат Боба привел нас на набережную, и через несколько минут мы уже сидели в маленькой каюте его шлюпки.
ГЛАВА 28
Конец мытарствам
Сидя в каюте, мы слышали, как наверху шли приготовления к отплытию. Наконец, послышался шум воды о борта лодки. Мы двинулись в путь.
Вечером мы причалили к берегу Франции. Брат Боба позволил нам переночевать в каюте, а утром мы, горячо поблагодарив его, распростились с ним.
Все наше имущество состояло из арфы, скрипки и трубы. К счастью, у Маттиа было отложено сорок франков. Маттиа предлагал эти деньги Бобу, но Боб решительно отказался: он хочет оказать нам дружескую услугу, а за это денег не берут.
— Куда же мы пойдем? — спросил я.
— Мне все равно, — ответил Маттиа, — я готов итти, куда угодно, но только по берегу какой-нибудь реки или канала… Видишь, в чем дело, — прибавил он, немного помолчав, — когда Артур был болен, вдова Милиган ездила с ним на «Лебеде». Так было в то время, когда ты встретился с ней. Может быть, нам удастся снова встретить их.
Мы решили отправиться по берегу Сены. Дойдя до реки, мы стали расспрашивать моряков, не видали ли они «Лебедя»? Но никто не видал его.