Без следа
Шрифт:
Джиллиан поправила солнечные очки.
— О, не знаю. Наверное, это каким-то образом связано с тем, что Флинна и Кейтлин похитили. Или же я просто встала не с той ноги.
— Сарказм тебе не идет. — Трейс заказал два кофе и вытянул ноги. — Вчера ты неплохо справилась со своей ролью.
Джиллиан уставилась на свои ладони. Солнечные лучи ярким светом вспыхивали на золотом браслете ее часов. В ожидании кофе она любовалась замысловатой игрой света.
— Я не могла уснуть. Я до утра глаз не сомкнула. Меня преследовало странное чувство, от которого было невозможно избавиться.
— Ты многое пережила за последние несколько дней. — Его слова прозвучали просто и естественно, без жалости, которая непременно разозлила бы ее, и без грубостей, которые привели бы ее в негодование. — Наоборот, было бы странно, если бы ты спала как убитая.
— Думаю, нет, но, если бы я просто чувствовала, что мы делаем что-то…
— А мы и делаем. — Он взял ее за руки и тут же резко отпустил. — Пей кофе.
Он едва коснулся ее, но тут же сам на себя разозлился. Мысль, пришедшая ей в голову, заставила Джиллиан улыбнуться.
— Ты стесняешься быть добрым.
— Я не добрый. — Трейс прикурил сигарету, понимая, что ему лучше чем-нибудь занять руки.
— Неправда. — Немного расслабившись, Джиллиан взяла свою чашку. — Ты предпочел бы не быть добрым, но сложно изменить свою природу. Ты можешь перевоплощаться в других людей. — Кофе оказался горячим и крепким, то, чего ей как раз недоставало. — Но ты не в силах изменить свою природу. Какое бы имя ты ни использовал, под этой маской все равно скрывается твоя добрая натура.
— Ты меня совсем не знаешь. — Он глубоко затянулся сигаретой. — И о моей жизни.
— Я ученый и неплохо научилась наблюдать, анализировать, классифицировать, строить гипотезы. Хочешь услышать мои гипотезы в отношении тебя?
— Нет.
Напряжение, сковывавшее ее тело ночью, постепенно исчезало.
— Ты человек, который искал приключений и ярких впечатлений и, несомненно, нашел их гораздо больше, чем хотел. Я бы сказала, что ты верил в свободу и права человека, чтобы посвятить большую часть своей жизни борьбе за эти идеалы. А потом ты утратил иллюзии и едва не лишился жизни. И я не знаю, что беспокоит тебя больше. Не думаю, что ты солгал, сказав, что очень устал, Трейс. Но ты лжешь каждый раз, когда изображаешь безразличие.
Она слишком близко подобралась к самой сути вещей, гораздо ближе, чем кто бы то ни было. Он обнаружил, что жизнь оказывается гораздо проще, если соблюдать дистанцию. И он ответил, пытаясь сохранить эту удобную для себя жизненную позицию:
— На самом деле я искусный лжец, вор, обманщик и убийца. И в том, что я делаю, нет ничего замечательного, привлекательного и идеалистичного. Я всего лишь выполняю приказы.
— Думаю, вопрос не в том, что ты делаешь, а зачем. — И в этот момент Джиллиан перестала спрашивать себя, почему ей так важно в это верить, и просто поверила. — Вопросы яснее не стали, и вот ты решил уехать на маленький остров, где тебе не придется над ними размышлять.
Трейс смял сигарету.
— Ты говорила, что ты физик, а не психиатр, не так ли?
— Это
— Неужели?
Джиллиан улыбнулась, чувствуя себя в безопасности, когда обо всем говорилось четко и ясно.
— Мне кажется, глупо отрицать существование физического влечения. Это скорее неоспоримый факт, чем теория. И все же, даже исходя из этого, твое поведение кажется противоречивым. Каждый раз, когда ты действуешь, повинуясь этому влечению, ты тут же предпочитаешь отступить в угоду досаде и неудовлетворенности.
Ему было наплевать, что его физическое или какое-либо еще влечение препарировали, как дохлую лягушку. Трейс дождался, когда официант подольет им кофе, а затем наклонился к Джиллиан.
— Тебе крупно повезло, что я отступил.
Их лица почти соприкасались за маленьким круглым столиком. Ее сердце принялось отбивать барабанную дробь, но она вдруг обнаружила, что это чувство кажется скорее интересным, чем неприятным.
— Потому что ты опасный человек?
— Самый опасный человек, которого ты когда-либо встречала.
Джиллиан не собиралась с этим спорить.
— Я уже объясняла тебе, что вполне могу за себя постоять.
Она потянулась за чашкой, и Трейс накрыл ладонью ее запястье. Его хватка была железной, и ее глаза в ответ сузились.
— Ты и понятия не имеешь, где истоки моего поведения, док. И, черт подери, уж точно не знаешь, где конец. Считай, что тебе в очередной раз повезло.
— Мою семью похитили, я видела, как умер человек, и мне приставили нож к спине. Тебе меня не напугать. — Она отдернула руку и, изображая олимпийское спокойствие, поднесла чашку ко рту.
Сердце билось тяжело и гулко.
— Ты не права. — На этот раз Трейс улыбнулся. — Если я решу заполучить тебя, ты поймешь, как ошибалась.
Она с размаху поставила чашку на блюдце.
— Я готова идти.
— Сядь. — Внезапная перемена в его голосе заставила Джиллиан послушаться. — Пей кофе, — мягко добавил он, хватая фотоаппарат.
— В чем дело?
— У аль-Азиза посетитель.
Этот фотоаппарат был одним из новейших элементов оборудования от МСБ, который так нравился Трейсу. Он нажал на кнопку, и человек, выходящий из черной машины в двухстах ярдах от них, попал в видоискатель. Он узнал лицо, часто мелькавшее на инструктажах агентов, и снова улыбнулся. Кендеса был правой рукой генерала, человек, отличавшийся вкусом и умом, сумевший уравновесить фанатизм генерала.
— Ты знаешь, кто это? Трейс по привычке сделал два снимка.
— Да. — Он опустил фотоаппарат.
— Что это означает?
— Это означает, что они проглотили наживку.
Джиллиан облизала губы, пытаясь сохранять спокойствие.
— И что мы теперь станем делать?
Трейс прикурил еще одну сигарету.
— Ждать.
Мужчина пробыл в магазине аль-Азиза двадцать минут. Когда он вышел, Трейс стремительно сорвался с места. Когда Кендеса сел в свою машину, Трейс и Джиллиан уже запрыгнули в такси.