Без тебя

Вебер Агата

Сейчас смотрю на своих карапузов и радуюсь. Заодно вспоминаю, как нелегко проходила моя беременность и роды. Пришлось делать кесарево сечение. Дочка не хотела поворачиваться. Просто сидела на попе ровно. Я пыталась уговорить её повернуться. Но моя стрекоза сидела и не шевелилась в нужную сторону. Вероника пинала меня чаще, чем Игорёша. Вот с этим не поспорю — футболистка боевая. Ох, чувствую, что задаст нам ещё жару с Костиком. Когда мне показали детей после операции, я их даже не запомнила. Провалилась в сон. А когда проснулась спустя пару часов, снова их увидела. Наших малышей

принесла медсестра, чтобы показать. Я сфоткала только бирки. Позвонила Косте. Он был у моих родителей. И мама, и папа радовались вместе со мной. И поздравляли друг друга. Также созвонились с сестрой. Марьяна меня поздравила в сдержанной форме. Где её беззаботность только потерялась?!

Спустя два года

Мы гуляли по парку все вместе — с сестрой и её сыном, Костей, нашими детьми. Вдруг к нам подошла симпатичная пожилая женщина в очках.

— Екатерина Петровна? — я опешила.

— Тётя Катя? — мы в один голос прокричали с сестренкой.

Она, усмехаясь, посмотрела на нас:

— Здравствуйте. Девочки мои, рассказывайте, как устроились. А чьи маленькие? Твои, Ангелиночка? — я поморщилась.

— Хорошо, хорошо, я поняла, Анечка. Рассказывайте! Да, кстати, тут кое-кто хочет встретиться с тобой, Марьяна.

Сестра посмотрела в ту сторону, куда указала Екатерина Петровна. И словно застыла.

Но это уже другая история…

 ***

Нурия бонус

Приехала к тёте и сразу попала в водоворот событий. Её мелкие уже выросли.

Тётя Самира обняла меня, прижала к своей широкой груди. Я глотала слёзы. Всё никак не могла поверить, что я сбежала из Мавритании. Не достанут. Выйду замуж за того парня, о котором столько мечтала, и буду жить долго и счастливо. Первое время я просыпалась рано, как на молитву. Но потом перестала это делать.

Суета накрыла меня с первых дней. Я стала помогать тёте. Моим племянникам уже исполнилось двенадцать и тринадцать лет. Они ходили в школу. А я готовила. Поддерживала её, как могла.

И также ходила гулять по городу. Вспоминала. И ведь ничего в городе не изменилось за то время, пока я жила в Мавритании. Всё осталось прежним. Только я уже не такая восторженная девушка.

Разговаривая с тётей как-то вечером, я поняла, что мне надо менять свою жизнь. Первым делом — это работа. Но для этого нужно пройти курсы. Я решила стать поваром.

В один из вечеров я шла после занятий по городу. Прошёл дождь. Свежий воздух. Как хорошо, что здесь нет песков Мавритании. Задумалась, что хочу всё-таки жить у моря. Это было так красиво. На родине. И мне этого не хватает.

За размышлениями не заметила, как чуть ли не поскользнулась. Но тут меня подхватили чужие руки. И мне прошептали:

— Осторожнее, красавица. — Я развернулась. И посмотрела на парня, который удерживал мою руку. — Красивая, — прошептал он.

— Спасибо вам, что поддержали меня. — Я загляделась на парня. Француз. Симпатичный. Он рассматривал меня. По его глазам было заметно, что ему нравилось то, что он видел. На его лице был написан восторг. А я в свою очередь

смотрела в его глаза. Они были насыщенного шоколадного оттенка. Это было такое необычное сочетание для французов. Меня его глаза, как будто манили и очаровывали. Я пропала. Сердце стучало словно в висках. По телу разлилось тепло.

— Вы куда-то спешите? — Я покачала головой в знак отрицания. — А как вас зовут, красавица?

— Нури, — ответила я и потупила взгляд в землю, рассматривая свои туфли. И только сейчас поймала себя на мысли, что надела не привычную мне мелихову. А цветастую юбку и блузку почти кремового оттенка. В этом наряде я не была похожа на мавританок. И утром, когда наряжалась, я как будто чувствовала, что сегодня моя жизнь изменится. Вздохнула.

— Разрешите вас проводите, Нури. А меня зовите Франсуа. — Мужчина улыбнулся. И я ему в ответ.

— Отпустите мою руку, пожалуйста, — прошептала я ему.

— Ой, простите. — Он освободил из захвата мою руку. Сказал что-то шёпотом, но я не смогла разобрать что именно. Слишком тихо. — Так можно провожу? — Я кивнула в знак согласия. Так как слова не находились. Я чувствовала, что краснею. Благо, что из-за цвета моей кожи это незаметно. Но щёки горели. Руками дотронулась до лица. Закрыла глаза. А открыв их, поняла, что мужчина всё это время смотрел на меня. Но уже не прикасался. Я почувствовала себя статуэткой, которой любуются.

Мы пошли к дому тёти. Он непринужденно со мной разговаривал. Интересовался мной. А я не могла вымолвить, как казалось, ни слова. Я боялась в его глазах показаться странной. Или недалекой какой-то. Его утонченность так и сквозила в жестах. В словах.

Мы стали встречаться с Франсуа каждый день. Он провожал меня с занятий. Дарил мне цветы. Вчера это могли быть лютики. На завтра розы. Или другие цветы. Девочки с моих курсов смотрели на Франсуа восторженными взглядами. И одна как-то подошла ко мне спросила:

— А у твоего француза случайно друга нет?

— Не спрашивала. — Я пожала плечами. У нас разговоры не о том были. Он меня обычно спрашивал о моей семье. И также ему была интересна я.

— А о чём вы с ним говорите, — спросила другая африканка.

— Ну, пусть познакомит с другом, — сказала первая восторженная поклонница. — Здесь хочу остаться. Не хочу обратно в Мавританию.

Я промолчала тогда и не стала отвечать.

Мы встречались уже с месяца три или четыре. И Франсуа мне сказал, что хочет меня познакомить с родителями.

— Я хотел тебя спросить, Нури. У тебя мужчины были? — Мне было стыдно о таком говорить. Ответить опять не смогла. Только покачала головой, говоря, что не было. — Как это чудесно, милая. — Он обнял меня крепко. И при этом спросил: — А так можно?

— Нельзя, — шепчу я и внутри меня полыхает, как казалось, пожар. — После свадьбы можно всё. — Он обжёг мою кожу своим страстным взглядом. Приятное тепло распространилось по всему телу. Я плавилась, как шоколадка на солнце. И понимала, что разгорающееся внутри меня томление, сможет утолить только этот мужчина. Я влюбилась. Нет не так. Я люблю. И я любима. Но сколько же много между нами этих, но… Он христианин. А я мусульманка.