Без
Шрифт:
– Подопытный потерял сознание. – Объявил один из сотрудников, следящий за пульсом и другими медицинскими показателями Тимура.
– Великолепно. – Сказал Акулин. – Вы сделали аудиозапись?!
– Да, профессор. – Отозвался подчиненный, отвечающий за акустические данные.
– Загрузите в мою локальную папку. – Выдал он распоряжение и распрямился, поправив халат.
– Профессор! – Воскликнул кто-то. – Датчики фиксируют смерть подопытного! Что нам делать?
– Черт!! – Выругался тот, покраснев от злобы. – Вызывайте скорую! Все, как мы и планировали!
– Не волнуйтесь, профессор. – Ободрил его Филипп, ухмыльнувшись. –
– Да, ты прав, ты прав, Филя. – Остыв, заулыбался Акулин. – А… знаешь что! Тимур будет нашим героем. Я обязательно упомяну его имя в научном открытии. Его жертва не станет напрасной. Филипп, ты знаешь, что делать с трупом.
– Да, знаю. – Сказал он и вспомнил глубокую яму в закрытых подвалах цеха, выкопанную подручными средствами. Туда уже скинули умерших животных, попавших на испытания в «комнату безмолвия». Все звери, от мышки до собаки с кошкой, как и Тимур, скончались в этом проклятом морозильнике.
Акулин уютно устроился в рабочем кресле, хихикнув и скидав на пол все бумаги. Он аккуратно поставил ноутбук, включил систему, самодовольно улыбаясь, и нажал на папку с записью, переданную ему на локальный диск. Процессор загудел, активируя проигрыватель. Вот-вот профессор познает то, до чего многие физики, астрономы, уфологи и исследователи даже не догадывались. От волнения Акулин даже забыл натянуть на голову плотные наушники. Позитивно хохотнув, профессор поставил запись на паузу и вытащил из ящика стола наушники. Дело сделано.
От истины его отделяла одна клавиша «play» на проигрывателе. Палец дрожал, находясь в миллиметре от клавиатуры. Пробормотав одобряющие слова, Акулин нажал кнопку и во всю прислушался.
Целый час ничего не звучало, лишь обычная реакция Тимура на щелчки. Датчики, к сожалению, не смогли передать эти самые потусторонние звуки. Зато хорошо слышалось биение сердца человека, многочисленные хрипы в дыхании, длинные растягивающиеся шорохи одежды. Но Акулину это неинтересно. Это лишь мусор, грязь и никчемная железная руда. Ему нужно золото, то самое, прячущееся за пределами человеческого мира.
Начиная с часа и двадцатой минуты, профессор выловил эти звуки. Щелчок? Или хлопок? Что это? Акулин недовольно нахмурился, ведь ему сложно описать этот акустический «всполох». Раздался крик, что аж датчики засвистели, невероятно чувствительные в беззвучной атмосфере, профессор сжал челюсти, терпя противный свист. Ему нельзя снимать наушники, иначе упустит самое главное. Пролепетав ругательства, человек в очках ждал финала.
Он слышал, как звуки пропали. Ни криков, ни каких-либо звуков. Целую минуту длилось эфирное молчание, такое глубокое, неестественное… профессор назвал бы этот вакуум «живым». Складывалось впечатление, что такой среде обитают призраки, какие-то твари. Они явились через эту образовавшуюся полость. Они или оно, как единая сила, с любопытством ощупывающая чужое сознание.
Час и двадцать пятая минута записи. Профессор восхищенно выдохнул, услышав шорох. А еще кошмарное тошнотворное ощущение накатило на слушателя в очках. Те упали с носа на стол. Акулин не шелохнулся, он просто слушал то, как оно двигалось в звуковой среде. Оно шелестело и шевелилось на уровне почти нулевой громкости. Профессор выкрутил все возможные настройки до максимума ради потустороннего феномена, издающего такие шумы, что призраки просто орут и визжат по сравнению
Потом Акулин вздрогнул оттого, что со спины щелкнуло. Громко и резко. Щелкнуло второй раз… в третий. В четвертый раз… Каждый звук больно ударял по перепонкам то сверху, то сзади, а то над ухом. Профессор поспешно выключил запись, откинул наушники и, возбужденно дыша, огляделся, будто ЭТО обязательно покажет себя в человеческой реальности.
Щелк! – Вонзился новый кошмарный звук в сознание Акулина.
Щелк! Щелк!!! ЩЕЛК!!!! ЩЕЛК!! ЩЕЛК!!!…
Без людей
Много-много людей в метро. Они скапливались в каждой щели, на всех закутках. Кто-то из этих простолюдинов пыхтел вонючей сигаретой. Большая часть женщин, пухлые, как разъевшиеся коровы тараторили друг с другом, смачно повизгивая в смешливых выражениях лиц, словно тысячи птиц и свиней в курятнике. Дети подле них хихикали, переговаривались, и лишь единицы утыкались в тетрадки, рисуя или что-то читая в планшетах и смартфонах.
Эрих не любил такое скопление живой массы. С другой стороны, он любил ездить на метро, в пустых вагонах, где людей раз-два и обчёлся. Метро уютное место, в меру прохладное, приятно гудящее и воющее при разгоне. Замечательно качавшиеся вагоны внушали спокойствие, душевное такое мягкое спокойствие. Но, отправляясь с утра на работу, Эрих презрительно и раздраженно отмечал все эти потные тела, стремящиеся забиться в вагон, словно испуганные тюлени. Потом парень приходил в себя, с усмешкой осознавая, что и сам является таким же полудурком. И ведь не уволишься и не получишь свободу, ибо страна нищих и убогих рабов, служащих денежному богу. Сдохнуть с голоду в таком мире проще, чем погибнуть в сражениях за императора в древних походах.
Эрих протиснулся сквозь возмущающуюся человеческую реку в пассажирский вагон и постарался ухватиться за верхний горизонтальный поручень. Женщины наиболее престарелого возраста, попахивая бальзамами и старыми концентрированными духами, нагло занимали места. Не выгнать и не сесть, даже если успел бы. Обязательно прорвется нахальная баба и начнет верещать о правах страдающих женщин, совершенно не уважая усталость работающих мужчин. Эрих, сдавленный тремя такими же бедолагами, как он сам, уставился на рекламный плакат, приклеенный к окну. Рука стискивала желтый пластиковый поручень, отполированный за годы миллионами жертв капитализма. За стеклом бежали серые полосы тоннеля. Казалось, будто поезд едет куда-то в центр Земли, а не вдоль поверхности на небольшой глубине. Так день и начался, с тесного общения с запахами и одеждой людей всех возрастов и сословий.
Высадившись, а точнее, выпихнувшись из вагона на переходной станции, Эрих вдохнул воздуха, страдальчески проворчав в адрес пассажиров кучу проклятий. Далее ему требуется сесть на другую ветку и ехать до самого конца, где и будет офис на одну остановку от конечной станции. Так как наверху прохладное лето, Эрих решил не упустить шанса искупаться в лучах теплого солнышка и подышать свежим воздухом, прочувствовав холодок в пятнадцать градусов по Цельсию со знаком плюс. Улыбнувшись такому простому решению, парень зашагал к станционной площадке, ожидать поезд. Ему повезло, на вторых путях народ рассеялся. Тем не менее, мест свободных все равно не будет. Все-таки, утро в будни – это не ночные часы.