Шрифт:
– Нужно срочно искать работу. Искать работу и заканчивать писать диплом. До защиты осталось четыре месяца, а у меня в наличии только тема дипломного проекта. – Грызла я себя, уныло возя тряпкой по старому, залатанному во многих местах, линолеуму. – Зачем я дала себя уговорить тете Оле? А интересно, как я могла отказать старушке, у которой я снимаю комнату уже почти шесть лет. Она имеет полное право съездить к дочери. – Я, в который раз, нагнулась и выполоскала в грязной холодной воде такую же грязную холодную тряпку. – Все правильно, но я за что страдаю? Целая неделя бессмысленной
В комнатах было холодно. В этом богом забытом проектном институте начало отопительного сезона, как всегда, откладывалось на неопределенное время. Рабочий день давно окончился, и все сотрудники уже разошлись, к моей великой радости. Не очень-то мне нравился мой нынешний вид в сером техническом халате тети Оли и ее же в тон халату косыночке. Руки у меня замерзли и покраснели, спину ломило. Я тоскливо вползла в комнату отдела архитекторов. Там двое каких-то ненормальных мерзли возле экранов своих компьютеров. Почему ненормальных? Нормальный человек будет играть на компьютере в карты в нерабочее время и в такую холодину? – Я нагнулась пониже, чтобы скрыть свое лицо и ничем не отличаться от хрупкой маленькой старушки тети Оли.
– Ты продул! – Я вздрогнула от громкого голоса одного из игравших, добродушного богатыря, немного полноватого для своих, чуть-чуть больше тридцати, лет. Стараясь слиться с интерьером, я энергичнее завозила тряпкой и повернулась к игрокам спиной.
И напрасно! Совершенно неожиданно для меня чьи-то губы неуклюже ткнулись в мою щеку. Честно говоря, я не успела сообразить, что возмутило меня больше, сам факт поцелуя незнакомого мужчины или то, с каким отвращением он при этом закрыл глаза и сморщился, будто целовал труп недельной свежести. Мои руки отреагировали быстрее моего сознания. Грязная мокрая тряпка со всей силой моего праведного гнева опустилась на это ненавистное лицо!
Первое, что я увидела, когда убрала свое орудие возмездия, были потрясающие карие глаза. Остальные черты лица были скрыты под слоем серой грязи.
– Ты?! Ты кто?!!
– А кто вам нужен? – Автоматически ответила я вопросом на вопрос.
– Тетя Оля – растерянно ответил пострадавший.
– Извините, не знала, что у вас с ней роман.
– Молодой человек, а мой потерпевший был приблизительно ровесником своего друга, посмотрел на свой когда-то светло-бежевый, а ныне серый в потеках джемпер. Холодные грязные струйки воды затекали под ворот его светло-бежевой в тон джемперу рубашки, стекая с мокрых темно-русых волос. Его товарищ надрывался от хохота и неприлично похрюкивал за своим столом. Меня тоже душил нервный смех, но я сдержалась. Не стоит испытывать судьбу!
Растерянность постепенно уходила с его лица. Оно приобретало такое выражение, что мне остро захотелось сбежать.
– Ты что, ненормальная? – наконец выразил свои чувства словами пострадавший. – Смотри, что ты наделала!
– Вижу. Но я вас не просила лезть ко мне с поцелуями.
– Да кому ты нужна! Нет, вы только посмотрите! – он продолжал подсчитывать нанесенный мной ущерб. – Рубашку придется выбросить. – он снял джемпер – Джемпер тоже. Разве у цивилизованной девушки может быть такая реакция на невинный поцелуй в щечку?
– Если бы вы сначала спросили разрешения, то я нашла бы более цивилизованный способ объяснить, что я не целуюсь с грубиянами!
– Если бы я успел тебя разглядеть, то никто никогда не заставил бы меня прикоснуться к этому… – он на секунду замешкался, подбирая наиболее уничижительные слова, – отвратительному лицу! Я думал – это тетя Оля!
– Ах, конечно. Если для вас идеал красоты семидесятилетняя тетя Оля, то я, конечно, в первую сотню красавиц не вхожу. И не претендую.
– А ты, наверное, вообразила, что я поддался внезапному порыву, не устояв перед твоим неотразимым очарованием? Я спор проиграл, чучело!
С внешностью у меня все было в порядке. Поэтому несправедливая обида переполнила довольно небольшую чашу моего терпения.
– Вот как. Тогда мне очень жаль, что в руках у меня была всего лишь тряпка. Без швабры!
– Ты хочешь сказать…
– Да, и говорю!
Злость душила меня, и я уже готова была повторить свой подвиг с тряпкой. У моего собеседника сжались кулаки. На этот раз он был готов ответить мне взаимностью.
– Ребята! Давайте жить дружно! – реплика кота Леопольда исходила от приятеля моего оппонента. Он уже нахохотался, и его усатое круглое лицо было благодушным и мирным.
– Милая девушка! Произошло досадное недоразумение. Извините моего друга и не сердитесь. Вы и так наказали его достаточно сурово. Посмотрите, вещи его испорчены, а сам он скоро получит воспаление легких.
Действительно, мой недруг приобрел синюшный оттенок, а его зубы отбивали чечетку, заглушая примирительную речь приятеля. Во мне шевельнулась жалость.
Возьмите. – Я протянула ему ключи от подсобки, где переодевалась. – Там теплая вода, мыло, чистое полотенце и электрообогреватель – И в следующий раз, смотрите, кого целуете!
Обещаю! – он торопливо схватил ключи и бросился к двери. В последний раз обернулся – А насчет себя можешь быть полностью спокойна. Тебя я узнаю даже в полной темноте. Ненавижу запах грязной прелой тряпки. – Дверь за ним захлопнулась. Я не успела ответить и, не слушая больше извинений его приятеля, принялась за работу. Мои силы были на исходе, а длинный коридор ждал своей очереди быть вымытым. Я мечтала поскорее уйти и больше никогда не встречаться с этими ненормальными. Однако моим мечтам не суждено было сбыться. Увиделись мы очень скоро.
Окончив свой скорбный труд и полностью окоченев от холода, я обнаружила, что ключ от подсобки мне так и не вернули. Вспоминая афоризм, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным, и отчаянно ругая себя за мягкотелость, я побрела вызволять свой ключ.
Свет отделе архитекторов был выключен. Только экран дисплея освещал бедную давно не ремонтированную комнату мерцающим светом. Моих случайных знакомых не было. Я села за компьютер. На экране монитора был чертеж помещения, похожего на барак. Однако в штампе чертежа числилось, что это кафе-бар. В графе «исполнители» стояла единственная фамилия – Астафьев М. А. Интересно, кому пришло в голову это уродство Астафьеву М. А. или заказчику?