Бездна
Шрифт:
***
Антона разбудил телефонный звонок. Спросонок он потянулся к телефону, но услышал, что отец в кабинете уже поднял трубку параллельного аппарата:
– Орехов слушает, - голос его хорошо доносился из кабинета в зал, где спал молодой человек. Кассандру они поселили в комнате Антона.
– Говори спокойнее, Стас, - сказал отец, и Антон понял, что это звонит один из заместителей отца по работе Станислав Ивлевский.
Подобные звонки посреди ночи были в доме Ореховых явлением достаточно частым, и Антон, ничуть не встревожившись, только перевернулся на другой бок. Отец говорил теперь, значительно
– Антон, подъём.
Орехов-младший открыл глаза. В комнате и за окном по-прежнему висела ночь. Отец, одетый, стоял возле дивана, на котором спал Антон, и толкал сына в плечо.
– Что случилось, пап?
– Вставай и буди Сашу. Срочно. Времени у нас очень мало.
Дело было явно нешуточное. Так Орехов-старший шутить не любил. Свет он включать запретил, но по голосу отца Антон слышал, насколько начальник областного управления федеральной безопасности встревожен.
– Вот что, ребята, - сказал Яков Степанович, когда Антон разбудил девушку и та, вновь одетая в чёрный свой костюм и готовая ко всем неожиданностям, вышла из комнаты в гостиную, на общий сбор, - вам нужно немедленно уходить. Несколько минут назад мне позвонил верный человек из штаба и сообщил, что в городе переворот. А возможно даже и по всей стране.
Сказал, как обухом по голове ушиб. Антон растерянно вглядывался в белеющее в темноте лицо отца. Нет, не может быть, перевороты - это что-то из прошлого, уже навсегда ушедшего. Из далёкого полузабытого детства, помнившееся лишь с трудом и местами. Перевороты - это нечто неестественное, противоречащее логике, особенно сейчас, в эту жаркую июньскую ночь. Быть такого не может сейчас! Иные времена сейчас! Стас Ивлевский чего-то перепутал, а отец, утеряв свойственную ему хладнокровность и рассудительность, почему-то очень легко впал в панику...
И тут в дверь позвонили.
Отец сделал какое-то движение, отчётливо щёлкнул предохранитель пистолета.
– Быстро, ребята, разговаривать нам некогда. Карту вот, возьмите. Дорогу помните?..
– Нет, - сказал Антон, - ты должен с нами...
В дверь уже стучали кулаками и сапогами. Ещё минута, и её начнут выламывать.
Отец подскочил к окну.
– Выбирайтесь с балкона на газопроводную трубу, - быстро инструктировал он, - затем по трубе дойдёте до угла, а там постарайтесь перебраться на крышу чёрного хода. Ты, Антон, должен этот путь хорошо знать пацаном сколько раз по нему лазил... Думаю, там меньше вероятности наткнуться на наших гостей. Машину я, старый осёл, вчера отогнал в гараж, но будем надеяться, что ничто не помешает вам добраться до неё. Идите же! И никаких разговоров, это приказ. Для меня будет гораздо полезнее и важнее, если вы не останетесь здесь путаться под ногами, а доберётесь до Фёдора и расскажете о происшедшем. Фёдора надо предупредить, обязательно предупредить...
Совсем недавно в городе, видимо, прошёл небольшой дождь. Труба, протянувшаяся под окнами второго этажа вдоль всей тыльной стороны дома, была скользкой. Антон перелез балконную ограду первым, утвердился на трубе, вжался всем телом в стену. Потом помог покинуть балкон девушке, нога которой ещё не совсем зажила, и она чуть прихрамывала. Отец остался в квартире, захлопнул за ними балконную дверь, плотно
Они достигли козырька над дверью чёрного хода, отдышались. Никто из ночных непрошеных гостей здесь не дежурил. Не научились ещё, видимо, облавы устраивать.
Послышались звуки пальбы, но стреляли не в квартире Ореховых стреляли где-то в городе, очередями из автомата. Молодые люди спрыгнули на землю, озираясь, двинулись в подворотню. Пока всё шло гладко, хотя они совершенно не догадывались, что в этот момент за ними наблюдают внимательные глаза некоего Кирилла Снегирёва - наёмного убийцы, человека, чья жизнь соткана из десятков выдуманных биографий.
Он следил за ними и решал для себя нелёгкую задачу - продолжать ли наблюдать за квартирой, где остался Орехов-старший, или двинуться следом за сыном генерала и его странной спутницей.
Фонари не горели, но улицы не были пустынными - Антон и Кассандра, хоронясь по самым тёмным местам, могли видеть какие-то вооружённые группы людей, спешащих по своим делам пешком или на машинах. По подворотням шныряли непременные при каждом социальном катаклизме тёмные личности - спешили использовать момент безнаказанности. По Восточной улице, оглашая воздух рёвом, прогрохотало два танка. Они двигались по направлению к центру города. Откуда, куда, кто руководил их неумолимым шествием - оставалось только гадать. То тут, то там постоянно возникали короткие перестрелки, трассера автоматных очередей бороздили ночное небо, терялись среди россыпей звёзд.
Юркнув в очередной проулок между домами, молодые люди наткнулись на одетого в исподнее мужчину. Несчастный лежал у стены дома, нелепо откинув назад обе руки. Видимо, кто-то совсем недавно остервенело стягивал с него одежду. Он был мёртв и уже начал костенеть.
– Пойдём, Саша, - Антон потянул девушку за руку, уводя её от этого страшного зрелища.
– Спокойно, господа...
– в проулке против Антона и его спутницы вдруг выросла массивная, облачённая в чёрное фигура. Даже лица не было видно, только мерцал огонёк сигареты.
– Кто такие?
Голос у неизвестного был хриплый, развязный, хозяйский. Ничего хорошего такой голос не обещал. Антон оглянулся - сзади тоже нарисовались чёрные фигуры. Ах, чёрт! У Кассандры же должен быть пистолет!.. Тот самый, которым она пугала его в машине. Если это не детская игрушка...
– А в чём дело, ребята?
– спросил Антон, пытаясь сообразить, что же предпринять в такой ситуации. "Надо было мне взять у неё пистолет, вот ведь не догадался..."
Но Кассандра и сама уже лихо выхватила своё оружие. Впрочем, чёрный человек был начеку. Быстрый и сильный удар - и только где-то в темноте звякнуло о стену дома железо отлетевшего на несколько метров пистолета.
– Ого!..
– процедил главарь удивлённо и смачно сплюнул.
– Ай да девочка! Люблю таких... Вот что, мужики - пацана в расход, а эту стерву с собой захватим, побалуемся, как время будет.
Сильные руки схватили Антона за плечи, заломили назад голову. В глазах молодого человека поплыли от боли радужные круги, и он понял, что по его откинутому горлу сейчас полоснёт лезвие ножа. Отточенное как бритва, блестящее даже во тьме лезвие легко вспорет плоть, и он, Антон, останется здесь лежать, хрипя и булькая кровью. И костенея...