Бездна
Шрифт:
– Вот ведь не из тучи гром!
Студент Дервиша не услышал – он стрелял, и грохот выстрелов заглушил звук рации.
Оператору «Кабану» указали цель – можжевеловый островок под двумя соснами. Пулеметчик. Оператор повернул машину на жальник, дал очередь. Стреляные гильзы весело простучали по броне.
Дервиш сделал неприцельный выстрел в сторону врага и опустил винтовку – стрелять из нее было не по силам.
В его сторону уже выдвинулись две боевые тройки «Смерча».
Над головой Саши хлестнули пули, сверху посыпались мелкие веточки, упала шишка. «Кабан» ехал теперь прямо на него. В сгущающихся сумерках он выглядел большим. Стрелять по нему не было никакого смысла, но Саша все-таки дал очередь в тупую кабанью морду, вернее – в задницу, которая была сейчас мордой. Пули не причинили механическому монстру никакого вреда.
С мыса доносилась стрельба – очереди и одиночные.
Братишка греб. Против волны и ветра грести было тяжело. Еще тяжелее было знать, что там, на мысу, остались товарищи – обреченные на смерть.
Дервиш вытащил из внутреннего кармана флягу, зубами открутил пробку и выплюнул ее.
– Ну, на дорожку, – сказал он и сделал длинный глоток. Он поставил флягу в развилку, сгреб с ветки пригоршню тяжелого снега и закусил. Потом вытащил из кармана «Вальтер» и стал ждать.
«Кабан» надвигался. Студент достал из сумки рубчатую чугунную болванку – старую добрую «феньку»… Подумал: возьмет «феня» «Кабана» или не по зубам ей этот зверюга? Скоро узнаем… Саша вытащил вторую гранату.
Пули хлестнули по камням жальника, выбили гранитную крошку.
Саша посмотрел на «кабана» – он был уже в шестидесяти метрах, – и вызвал Дервиша.
– Я здесь, Саша.
– Как ваши дела?
– Отлично, Саша. А твои?
– Мои тоже хорошо.
Они прекрасно поняли друг друга.
«Кабан» был уже тридцати метрах. Он ехал медленно, медленнее пешехода, постреливал для острастки.
Студент оглянулся на сосну – на золотую «заплатку» на грубой коре. Оттуда, из бездонной глубины, смотрели на него темные глаза.
Студент выдернул чеку, досчитал до двух, поднялся и метнул гранату. Она ударилась в стальной зад «Кабана», отскочила и взорвалась. Взрыв не смог нанести вреда бронированному корпусу, но уничтожил последнюю камеру. Теперь «Кабан» ослеп окончательно, но продолжал ехать и стрелять.
Саша метнул вторую гранату. Она упала в двух метрах перед носом «кабана». Взрыв грохнул, когда «кабан» накрыл гранату своей тушей. Днище стальной свиньи тоже было бронированным, но колеса – нет. Они прекрасно держали попадание пули, но смерчь чугунных осколков в лохмотья изорвал колесо, как бритвой срезал его часть. «Кабан» «присел» и остановился.
Саша произнес: смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?
– Вижу его, – произнес в рацию старший лейтенант Роггер, командир боевой тройки. – Стоит, прислонившись
– Что будем делать? – отозвался лейтенант Чванов. – Применим «Паука»?
– Не стоит. Возьмем так.
В щегольской шляпе и длиннополом пальто с пропитанным кровью плечом Дервиш стоял, прислонившись к сосне. В опущенной вдоль тела руке держал «Вальтер». Он умел контролировать боль, но остановить кровь не мог. Хотелось лечь и закрыть глаза. Он не имел права.
Когда из снежной мглы появился похожий на боевую машину – шлем-сфера, бронежилет – человек, Дервиш наскидку выстрелил. Пуля «Вальтера» ударила в бронежилет, но пробить его не смогла. С другой стороны к Дервишу тоже подскочил человек, выбил пистолет, обхватил руками.
Роггер немедленно доложил Петельникову:
– Одного взяли. Он ранен, но для допроса сохраним.
Дервиш сказал: врешь, сученок, не взяли, – и остановил сердце.
Пулемет «Кабана» замолчал. Студент подумал, что у него кончились патроны, но в действительности огонь остановили по приказу Петельникова.
Саша попытался вызвать Дервиша, но из рации ответил чужой голос:
– Старик сдался. Предлагаю и вам сдаться. Жизнь – гарантирую… Командир группы «Смерч» подполковник Петельников.
Несколько секунд Студент молчал, потом сказал:
– Сдался? Ну, пусть он сам мне это скажет.
Петельников ответил:
– Он ранен, говорить не может.
Студент понял. Он стиснул зубы и стянул с головы вязаную шапочку.
– Але! – произнесла рация. – Мое предложение остается в силе в течение двух минут. По истечении…
– Я сейчас приду, – перебил Студент.
Он поднял пулемет, перекинул ремень пулемета через плечо, встал в полный рост.
Снег летел в лицо, сумеречный свет над озером сделался темно-синим. Над озером Русское зазвенели мечи воинов, погибших тысячу лет назад. Студент шел вперед и в спину ему смотрели строгие темные глаза из затянутого янтарной смолой четырехугольника на сосне. Студент шел и стрелял. Шел и стрелял. Из пулемета свисала расстрелянная лента.
– Восстал Христос – и ты низложился, – шептал Студент.
Из снега навстречу ему летели пули. Он шел.
– Христос воскрес – и пали демоны.
Пуля попала в ногу над коленом, он рухнул на колено. И продолжал стрелять…
– Христос воскрес – и радуются ангелы.
Старший лейтенант Роггер подумал: да он сумасшедший.
Во вторую ногу тоже ударила пуля. Студент упал на второе колено.
– Воскрес Христос – мертвого ни одного нет во гробе…
Он сумасшедший! – подумал Роггер, и прицелился в плечо.
Студент рывком поднялся. Его качнуло. Пуля Роггера, нацеленная в плечо, ударила в грудь. Она пробила сердце, прошла навылет и ударила в камень с крестом на жальнике, оставила отметину. Звенели мечи. Лопались кольчуги. На снег текла кровь, страшные оставляла узоры.