Бездна
Шрифт:
И вот сейчас впервые общий сбор. Впервые за все время после Великого Исхода за Предел, что разделил человечество на традиционников и ушедших в сингулярье.
О сингулярах стараемся не говорить, хотя иногда нет-нет да и прорывается. Больше всего их ненавидит Казуальник, дескать, предатели, забыли заветы предков, сперва чипировались по самое не могу, а потом и вообще онечеловечились, из-за чего ушли в космос, оставив родную матушку-Землю, что дала им жизнь и траву у дома!
В свое время технологический прогресс набрал такую
Мы не любим вспоминать о них, это ущемляет, как ни хорохорься. Для нас главное, как часто говорим друг другу, что прогресс обеспечил всем необходимым, а всё остальное от лукавого.
ГИИ, глобальный интеллект, безотказно исполняет все наши прихоти, если те не вредят другим. Мы не видим и не слышим, как что делается, но стоит только восхотеть и сказать, как тут же всё исполняется, будто в сказке о щуке из проруби или золотой рыбке из кувшина Али-Бабы.
Общество раздробилось, многие вообще живут в одиночестве где-то на отшибе, подальше от городов.
Впереди пара с виду молодых людей остановились, задрали головы. Я тоже взглянул вверх, высоко в голубом небе, которое принято называть безмятежном, медленно и величаво проплывает сказочно прекрасный город.
Помню, как однажды пытался добраться, но проскочил насквозь и с грустью убедился, что кто-то просто сотворил и запустил в небо прекраснейших из всех миражей.
Но есть слух, что город реален, только доступ для членов, как говорится, их клуба.
Хотя теперь жить со всеми удобствами можно везде, даже на дне моря, что многие, кстати, и сделали.
Только мы молодцы, держимся, у нас цель, программа. О которой практически забыли, но вот вдруг оказалось, что реализация ближе, чем думалось.
Я некоторое время думал, почему чистое голубое небо называется безмятежным, в голову лезут только картины старых художников, где изображен мятеж архангела Люцифера, там небо багрово-чёрное в клубах дыма и сверкающих молниях.
К дому, в котором моя квартира, примыкает скверик, роскошнейший, словно из сказок тысячи и одной ночи, пасутся и прогуливаются олени, красивые, элегантные, большеглазые и такие милые, что даже не знаю.
Один совсем молоденький подбежал, изогнул длинную, чуть ли не лебединую шею, подставляя, чтобы почесал и погладил, взглянул такими большими доверчивыми глазами, что сердце защемило, восхотелось обнять, прижать, взять на руки, поцеловать мимишную мордочку.
Правда, прошел слух, что из них падает очень редкая и дорогая травяная роса, хороша для апгрейда и расширения, потому сразу же появились охотники.
Поголовье резко снизилось, респавнятся редко, потому правозащитники выступили с требованием запретить отстрел в черте города.
Я вообще-то согласен,
Остаток вечера проигрывал варианты, как сообщу радостную новость, смаковал, как отреагируют, что скажут, что отвечу, и как возьмёмся, а мы не просто возьмёмся, а ухватится!
Это же настоящая работа, а не имитация усердного труда, как вон у Гавгамела, что лупает сю скалу, а лет через сто или тысячу перейдет к следующей.
Вспыхнул сигнал вызова, я мысленно дал добро, на большом экране появились крупное лицо Тартарина, в прошлом когда-то очень активного члена нашего общества, но потом он так резко и быстро ушёл в странные дебри, где глушатся все попытки связи.
Даже ко мне не может по-свойски, только через вызов и на плоском экране, что значит, уровень доступа почти нулевой.
Сейчас он, насколько знаю, как большой энтузиаст косплеев переигрывает разные варианты сражений, от времен каменного века до самых последних, когда длилось ожесточённое противостояние беспилотников и самоуправляемой артиллерии.
Особенно любит почему-то войны эллинов с персами, а также Столетнюю войну, у него целые регионы, где сражения не прекращаются ни на минуту, а он появляется как бог, в самые важные моменты, чтобы спасти, повернуть, задать другой вектор.
Несколько мгновений всматривался с экрана в меня, я молчал, давая ему возможность хотя бы поздороваться первым, наконец он проговорил:
– До меня дошли слухи… Это верно?
– Не знаю, – ответил я, – что до тебя и как что-то дошло. Неужто передали приглашение?
Он отрезал недовольно:
– Меня никто не приглашал!.. Я что, исключён?..
– Да вроде б нет, – ответил я.
– А ты как председатель и не знаешь?
– Знаю, – ответил я. – Не исключен точно.
– Ваше общество за это время покинули чуть ли не все, кто в нем был!
– Ты сказал «ваше», – ответил я, – значит, сам не считаешь его своим.
Он сказал зло:
– Не придеровывайся к словам простого человека, что имеет все права в разных позах! Я не появлялся, потому что одна говорильня, а дел не было.
Я обронил:
– Не было технологий. Теперь есть, начнём завтра. А ты как знаешь.
– Я в деле, – сказал он твердо. – В котором часу?
– Ровно в двенадцать.
Он поморщился.
– Почему так поздно? Южанин и Казуальник любят поспать?
– Не только они, – ответил я. – Многие… изменились. Но, надеюсь, поставим их на прежние рельсы.
– Поставим, – согласился он. – Ты кремень!.. Не представляю, как ты все эти годы жил, ожидая завтрашнего дня. Я бы не смог… да и не смог.