Бездна
Шрифт:
Она как-то странно взглянула на меня. Что было в ее глазах? Обида? Неужели я оскорбил ее, предположив, что она может причинить Диме вред? Она была странной. Хорошая пара, с усмешкой подумал я: вампир, который не убивает людей, и охотник, который спасает вампиров.
Наконец я нашел этот чертов плащ.
— Накинь это на себя, — я протянул его Амаранте.
Глеб был высоким, даже выше меня, с моим-то ростом метр восемьдесят четыре, а Эмми была явно не выше метра шестидесяти пяти, так что плащ укрыл ее с головой.
—
Она кивнула, сжав зубы.
Бедная девочка, ей явно было очень страшно. Вампиры жутко боятся солнца, возможно, солнце вообще единственная вещь, которая их пугает. Но выбора не было — ждать заката слишком опасно.
Мы вышли из дома и побежали к лесу. Мне было за ней не угнаться, она бегала намного быстрее меня. Я мог бы вернуться в дом, где было относительно безопасно, но вместо этого упрямо бежал в сторону леса.
Оказавшись под кронами деревьев, я остановился. Было очень тихо. Неужели она ушла? Я почувствовал горькое разочарование. Вот и все. Наверное, мне стоило радоваться тому, что я еще жив, но я испытывал боль от того, что больше ее не увижу.
— Спасибо за плащ. Он действительно очень помог.
Я резко обернулся; она стояла справа от меня, протягивая мне плащ Глеба и улыбаясь. Ее улыбка была чудо как хороша. Я мог бы смотреть на нее вечно.
Волна эйфории накрыла меня с головой. Она не ушла. Возможно, причина в том, что она собирается убить тебя, напомнил о себе здравый смысл. Я внимательно посмотрел на нее. Нет, сказал я здравому смыслу, не собирается. Теперь это было для меня так же очевидно, как и то, что мне будет страшно не хватать ее, когда она уйдет.
Я забрал плащ. Мои пальцы слегка коснулись ее, и она тут же отдернула руку. Но ощущение все равно было приятным, хоть и мимолетным. Ее кожа все еще была теплой.
Тут я вспомнил о своем намерении расспросить ее об оборотнях. Меньше всего мне сейчас хотелось об этом думать, но другой возможности наверняка не представится. Поэтому я заговорил с ней о стае.
— Ты слышала что-нибудь об оборотнях в этих лесах? — Я внимательно следил за ее реакцией: вдруг мы все же ошиблись и она с ними связана?
Но Амаранта лишь равнодушно пожала плечами, показывая, что этот вопрос мало ее интересует. Она все так же спокойно улыбалась, не сводя с меня глаз. И я решил — черт с ними, с оборотнями!
— Как ты... — начал я неловко. Я не знал, как спросить о том, что меня интересует, не обидев ее, — как ты стала такой? — наконец пробормотал я.
Возможно, это был не самый удачный вопрос, но я совершенно терялся в ее присутствии.
Мне так многое хотелось узнать о ней, о ее жизни до того, как она стала вампиром, да и после тоже. Бессмертные существа, убивающие людей и пьющее их кровь, — вот, в сущности, и все, что было мне известно о вампирах. Гораздо больше я знал о том, как их убивать.
— Разве это важно? — Ее голос был грустным.
Мне тоже стало не по себе. Конечно, это было неважно, хотя бы потому, что ничего уже нельзя изменить; мы оба это прекрасно понимали. Возможно, при других обстоятельствах, я бы мог позволить себе помечтать и даже представить для нас какое-нибудь общее будущее. Но...
— Спасибо, — сказала она, — я не забуду того, что ты сделал для меня. Теперь я вроде как твоя должница. — Она снова улыбнулась.
— Да уж. Иметь в должниках вампира — это что-то.
При слове «вампир» Амаранта вздрогнула, как если бы я ее ударил.
— Пожалуй, я пойду, — сказала она.
Я обидел ее, теперь это стало ясно.
— Нет, постой. Не уходи. Я сказал, не подумав. Прости, я часто несу всякую чушь. У меня, знаешь ли, гораздо лучше получается молчать.
Я очень не хотел, чтобы она уходила. Безусловно, я знал, что рано или поздно это случится, но пока у меня была возможность побыть с ней. Стоило ли ее упускать? Она посмотрела мимо меня на дорогу, ведущую к дому.
— Дело не в тебе. Хотя ты бываешь бестактен, — она послала мне озорную улыбку, но уже через секунду ее лицо снова стало грустным. — Твой отец скоро будет здесь, я слышу шум их машины.
Лично я ничего не слышал, но я не был вампиром с почти идеальным слухом. Откуда она знала, что Виктор — мой отец? Интересный вопрос, но не самый важный в данный момент. Сейчас меня больше всего волновало, увижу ли я ее снова. Но я также понимал, что оставаться здесь ей было опасно. Виктор и Глеб вряд ли успокоятся, пока ее не поймают. Безопасность Эмми была важнее моего душевного спокойствия.
— Тогда тебе лучше уйти. Уезжай как можно дальше от этих мест.
Я говорил это, а сам уже чувствовал, как мое сердце разрывается на части от предстоящей разлуки. Что эта девушка значит для меня? Когда мне вдруг стала невыносима мысль о жизни без нее? Все случилось слишком быстро, я не успевал осмысливать происходящих во мне перемен.
— Кто бы мог подумать, — пробормотала она, видимо, говоря сама с собой.
Ее глаза стали еще темнее. Летняя гроза, вот на что они были похожи сейчас.
— Больше не спасай вампиров, это может плохо для тебя кончиться, — она ухмыльнулась своим мыслям и, резко повернувшись, скрылась в лесу. В ту же минуту я услышал шум мотора.
Все вдруг потеряло для меня смысл. Я знал, меня ждут крупные неприятности. Может, мне повезет, и отец в гневе пристрелит меня. Эта мысль показалась мне заманчивой. Все лучше, чем просто существовать, зная, что покой теперь потерян навсегда. Эх, надо было ехать на Черное море.