Бездна
Шрифт:
Кенуэй остановился перевести дух, открыл лежавший на столе кейс, вытащил карту Соединенных Штатов, разложил перед Джеком. Вся страна усеяна маленькими, нарисованными от руки звездочками.
— Вот точно установленные места расположения войск ООН и будущих концлагерей. Небо потемнеет от черных вертолетов, людей вроде меня начнут хватать, сажать в концентрационные лагеря на «перековку». Впрочем, начнется борьба, браток. Мы будем биться насмерть, не отдадим Америку в рабство.
Джек молча вернул карту. В этот мир очень легко погрузиться — на первый
— Ну? — спросил Кенуэй. — Хочешь присоединиться? Я видел, как ты нынче управился. Нам такие ребята всегда нужны.
— Подумаю, — пообещал он, надеясь избежать торгов. — Остается вопрос: для чего боссам Нового Мирового Порядка хлопоты с вооруженным захватом? Люди и так убиваются на двух-трех работах, чтобы концы с концами свести, средний американец каждый год вкалывает до середины мая только для уплаты федеральных подоходных налогов, после чего с них сдирают налог с оборота, поимущественный налог, дополнительные налоги, акцизы, не говоря обо всех скрытых поборах, заложенных в повседневные цены под видом комиссионных, бесконечных приказов Управления по регулированию цен и прочих зубастых правительственных учреждений. В конечном счете граждане отдают бюрократии семьдесят процентов заработка. Похоже, ребята из Нового Мирового Порядка всех вас уже взяли тепленькими.
— Нет, нет, нет! — закричал Кенуэй, яростно мотая головой, с побагровевшим лицом. — Вооруженный захват! Вот что будет! Вот как они лишат нас свободы, превратят в рабов, в свою собственность!
Горячий субъект. Джек допил пиво. Попробуем еще чуть подогреть.
— Как я понимаю, оно почти так и есть. Единственно, после захвата нельзя будет тешиться мыслью, будто вы не их собственность.
Кенуэй выпучил на него глаза, открыв рот. Потом прищурился:
— Почему это ты выражаешься в третьем лице, будто дело тебя не касается?
Так. Сюда сворачивать нежелательно. На территорию его собственной жизни вход запрещен.
— Просто так говорится, — объяснил он, вставая. — Мне пора. Спасибо за помощь, за пиво.
— Нет, постой. Еще о многом надо поговорить.
— Не могу, хочу выспаться.
Джек направился к двери, оглянулся оттуда:
— Кстати... меня вы проверили, а профессора Рому проверяли когда-нибудь?
— Сразу же, черт возьми, с воскресенья, в шести местах. Профессор Сальваторе Рома из университета Северного Кентукки прошел проверку с развевающимися знаменами. Он мне не особенно нравится, но к нему не придерешься.
— Да? — Джек помнил, что Рому видели в Монро с Мелани перед ее исчезновением, а он лжет, будто с ней никогда не встречался. — И на фото взглянули?
Кенуэй расхохотался.
— На кой оно мне? Известно, как он выглядит. Два дня гляжу на хорошенькую мордашку.
— Известно, как выглядит тот, кто называет себя профессором Сальваторе
Улыбка исчезла с физиономии Кенуэя, словно монетка в пальцах фокусника.
— Что?
— Просто интересно. Корреспонденция из СИСУПа доставляется Роме на факультет, домой или в абонентский почтовый ящик?
— На почту...
Джек с усмешкой покачал головой:
— Советую раздобыть фото из университета.
Майлс вытаращил глаза:
— Хочешь сказать, это разные люди?
Он поднял руки:
— Я этого не говорю. Хотя никогда не знаешь, пока не проверишь. Выдать себя за другого на удивление просто.
— Правда? — прищурился Кенуэй. — Откуда тебе столько об этом известно?
— Ну ладно, я пошел. — И он двинулся к двери.
— Ладно, в другой раз договорим. А карточку из университета я все-таки получу.
— Есть возможность?
— Будет у меня в руках максимум через двадцать четыре часа.
— Хотелось бы взглянуть, когда будет.
Кенуэй пошел следом, задержался у письменного стола, нацарапал что-то на листке из блокнота, вырвал, сунул ему:
— Подумай о моем предложении. Вот номер пейджера, звони в любой момент, как захочется потолковать о вступлении в наши ряды. Мне нравится ход твоих мыслей.
Он отпер дверь, выглянул в глазок, прежде чем открывать, высунул голову, оглядел коридор в оба конца.
— Будь осторожен. За тобой следят.
Джек вышел в коридор, чувствуя по пути на спине его взгляд.
И ты в том числе, мысленно добавил он. Кажется, все за мной следят в последнее время.
В предрассветный час
Рома...
— Чувствуешь? — спросил Рома, когда они с Маврицио ждали в подвале. — Опять начинается.
— Для чего? — кисло буркнул Маврицио. — Чтобы и остальное послать чужаку?
Кажется, Маврицио недоволен... гораздо сильнее обычного.
— В чем дело?
Маврицио отвел глаза:
— Я должен тебе рассказать кое-что. Сегодня пытался убрать чужака.
— Как? — вскричал он, внезапно взбесившись. Отчасти подозревал, что животное выкинет некую глупость, но надеялся, что здравый рассудок возьмет все-таки верх. — Не спросив меня?
— Думал, верней будет. — Капуцин по-прежнему не смотрел в глаза собеседнику.
— Говоришь, «пытался»? Не означает ли это, что попытка потерпела провал?
— Да. Что самое неприятное. Я его взял, приготовился нанести смертельный удар, как меня вдруг от него отшвырнуло.
— Кто отшвырнул?
— Я сам... вернее, какой-то непонятный внезапный внутренний импульс не позволил мне его убить.
Гнев испарился. Все это очень даже нехорошо.
— Почуял, что враг его защищает?
— Нет. Как ни странно, похоже на руку Иного. Ничего не пойму.
Я тоже, мысленно признался Рома. Зачем Иному беречь незнакомца? Нет смысла. Возможно, Маврицио ошибается.