Безмолвный крик

Эллисон Харлан

Все мгновенно.

Возникла гнетущая пауза перед неизбежной развязкой. Я услышал, как сорвалось дыхание А. ЭМ. Его игрушки отобрали у него. Три из них были уже мертвы, их уже нельзя было оживить. Он мог держать нас живыми своей: силой и талантом, но он не был Богом. Он не мог вернуть обратно мертвых.

Эллен

смотрела на меня. Ее темные очертания резко выделялись на фоне белого снега, окружавшего нас. В ее позе были ужас и мольба, она подставляла себя. Я знал, что у нас есть еще мгновение, удар сердца, до того, как А. ЭМ сможет остановить нас. Она подалась под удар ко мне, и кровь хлынула из ее рта. Я не смог понять выражение ее лица, боль была слишком сильной и исказила черты; но, возможно, это была благодарность...

Может быть. Пожалуйста.

* * *

Прошли, наверное, сотни лет. Я не знаю. Компьютер развлекался одно время тем, что то ускорял, то замедлял мое ощущение времени. Я говорю слово сейчас. Сейчас. Мне понадобилось десять месяцев, чтобы сказать сейчас. Я не знаю. Я думаю, это были сотни лет.

Он был взбешен. Он не позволил мне их похоронить. Это не имело смысла. Да и не было возможности отковырнуть плитку пола. Он испарил снег. Сделал ночь. Наслал саранчу. Это ничего уже не меняло. Они остались мертвы. Я - таки достал его. Задел за живое. Он был взбешен. Я думал, что А. ЭМ ненавидел меня раньше... Я был не прав. Раньше не было и тени той злобы, которая сочилась теперь из каждой его схемы. Он позаботился о том, чтобы я страдал вечно и не мог покончить с собой.

Он остановил мое сознание неприкосновенным. Я мог мечтать, мог сомневаться, мог горевать. Я помнил их всех - четверых. Я желал...

Ну да все это не имеет смысла. Я знаю, что спас их, спас от того, что происходило сейчас со мной, но все же я не мог

забыть того, как убивал их. Лицо Эллен. Это непросто. Иногда я хочу... но все это ничего не значит.

Я полагаю, А. ЭМ изменил меня для собственного спокойствия. Ему не хочется, чтобы я бросился на какой-нибудь банк памяти и размозжил себе череп. Или задержал дыхание, пока не упаду в обморок. Или перерезал себе горло рваным куском железа. Здесь внизу есть зеркальные поверхности, и я опишу себя так, как вижу свое отражение.

Я представляю собой большую желеобразную массу. Аккуратно округлую, без рта, с пульсирующими белыми углублениями, наполненными туманом, там, где раньше были впадины глаз. С резиновыми обрубками там, где были раньше мои руки; круглые бока кончаются двумя буграми из мягкой слизистой ткани вместо ног. Когда я двигаюсь, за мной остается влажный липкяй след. Зловещие, болезненные серые пятна появляются и исчезают на моей поверхности, как будто подсвеченные каким-то светом изнутри.

Внешне безмолвный, я ползу; существо, которое не напоминает даже отдаленно человека, чья форма всегда была противна человеческому восприятию. Из меня вытравили все, что хоть отдаленно может напомнить мне, что я человек.

Внутренне... Один. Здесь. Существую под землей, под морем, в желудке компьютера, который мы создали потому, что не умели правильно распоряжаться своим временем, и, наверное, чувствовали подсознательно, что он сумеет им распорядиться лучше.

По крайней мере, хоть эти четверо уже в покое.

А. ЭМ будет все больше беситься от этого. Это делает меня пусть ненамного, но счастливее. И все же... Он выиграл. По крайней мере, в одном он добился отмщения.

У меня нет рта. Как мне хочется кричать!