Безрассудство
Шрифт:
Молодой человек изловчился и ударил первым, попав отцу в ключицу. Роджер, который весил килограммов на пятнадцать больше, не стал даже бить, а просто отпихнул сына, и тот отлетел метра на два, смахнув со столика одну из бесценных китайских ваз, которыми так гордилась Элизабет.
Филипп поднялся на ноги и, рыдая и крича, ринулся на отца. Они сцепились снова, не обращая внимания на вопли Элизабет. Вот так, наверное, первый отпрыск в роду Джеймисонов триста лет назад восстал против деспотизма отца, а позднее поклялся, что в его собственной
Роджер повалил Филиппа на пол, а Элизабет, чтобы помешать ему избивать сына, бросилась на дерущихся сверху и вскоре страшно вскрикнула: кто-то попал ей локтем в висок. Это слегка отрезвило отца и сына. Роджер быстро встал, а за ним и Филипп. С малиновым лицом, перепачканным кровью и соплями.
– Я тебя ненавижу! – закричал он. – Ненавижу!
– Пошел к черту, – прорычал Роджер, переводя дух. Голова кружилась, рядом на полу сидела его жена, его хрупкая жена, и истерически плакала. Он помог Элизабет подняться, усадил ее в кресло.
У Филиппа с отцом однажды уже была подобная стычка, но не столь серьезная. Разумеется, Роджер был под газом, но и Филипп тоже. В тот вечер шестнадцатилетнего сына Роджера Джеймисона забрали в полицию за управление автомобилем в нетрезвом состоянии. Пришлось выручать. Дома перебранка переросла в драку... Элизабет, конечно, расстроилась, но не так, как в этот раз.
Сейчас истерика была намного серьезнее. Слезы лились потоком, будто прорвало плотину. Рыдания, всхлипы, причитания.
Элизабет снова сползла на пол.
– Филипп, пожалуйста, верни домой Сару. О Боже, сделай так, чтобы дочка была дома. Она нужна мне. Очень. Моя девочка. Пожалуйста, привези ее домой. Я без нее не могу, не могу...
Роджер всерьез обеспокоился, что с Элизабет может что-то случиться. Он вывел сына в холл.
– Немедленно садись в машину и отправляйся в аэропорт. Полетишь в Денвер.
– Я? Ты с ума сошел?
– Перестань бормотать, лучше посмотри, что ты сделал со своей матерью, скотина. Ты слышал? Она хочет видеть Сару. Ты же хвастался, как сильно сестра тебя любит. Так вот докажи. Отправляйся, и не дай Бог...
– Но я... я даже не знаю, где ее искать. Как я...
– А мне какое дело?! Найди этого своего приятеля, Савиля. Адрес указан в телефонной книге. Да мне плевать, как ты это сделаешь, но отыщи свою сестру и передай ей, что она должна быть дома.
– А если она...
– Не знаю. Скажи ей, что я найму самых лучших адвокатов, какие есть в этой чертовой стране. Они будут ее представлять. Скажи ей, что дело Тейлора может подождать. Скажи... в общем говори что хочешь, только привези ее сюда. Элизабет... – Он бросил взгляд в сторону спальни, в которую не входил после той ночи, когда Констанс вскрыла себе вены. – Скажи Саре, что она очень нужна матери.
Филипп некоторое время молча смотрел на отца, а затем кивнул. Направился в комнату матери, пробыл там с минуту и вернулся.
Роджер не сказал ему больше ни слова. Он пошел к жене,
– Я никогда не любил старика, и он меня тоже. Зачем же сейчас притворяться?
Теперь, много лет спустя, он сидел рядом с женой и думал, что Филипп, наверное, скажет то же самое у его гроба. Что они не любили друг друга. Даже ненавидели. Но это неправда. По крайней мере он к своему сыну ненависти не испытывал. Ему хотелось, чтобы Филипп вырос настоящим мужчиной, надежным человеком. Разве это ненависть? И Сара. Он по-настоящему любил свою дочку. Не понимал – это другое дело, но любил. Они никогда не ссорились. Девочка росла замкнутой, что правда, то правда. Он даже не осуждал ее, когда та сбежала из дома.
Не надо было на них давить. Ох, не надо. Но теперь уже ничего не поправишь.
Роджер тяжело вздохнул.
«Наверное, надо было самому сделать то же самое сорок лет назад. Уйти из дома, уехать из Филадельфии куда-нибудь и никогда сюда не возвращаться. Интересно, как бы сложилась моя жизнь?»
Глава 16
Барри Дисото увидел ее сразу. Пола Гранато сидела за столиком в дальнем углу спортивного бара, каких полно в «нижнем центре». Ждала его. Большая часть собравшихся (главным образом молодежь) не отрывала глаз от большого телевизора. Передавали один из первых матчей сезона высшей бейсбольной лиги с участием команды «Рокис». Шум, выкрики, одобрительные и не очень, – все, как положено. Он начал пробираться к ней.
Дисото знал, что этот бар – проходной двор, здесь нет завсегдатаев, и потому на них никто не обратит внимания.
Вот почему он назначил встречу с репортером газеты «Денвер пост» именно в нем.
Когда Барри достиг столика, Пола поднялась и, широко улыбаясь, протянула руку:
– Рада вас видеть, капитан Дисото. Это так любезно с вашей стороны найти время, чтобы...
– Садитесь, Пола. – Капитан быстро пожал ей руку. – Давайте все сделаем по-быстрому. Хорошо?
– Конечно. – Пола кивнула и молниеносно извлекла откуда-то ручку и блокнот.
– Вынужден предупредить: ни моя фамилия, ни управление полиции Денвера фигурировать нигде не должны. Иначе вся информация будет дезавуирована.
– Само собой разумеется, капитан, не надо было даже говорить. Я знаю правила игры.
Подошла миловидная официантка в обтягивающей футболке с символикой команды «Рокис». Барри заказал содовой, перед Полой уже стоял бокал с какой-то выпивкой. После того как девушка удалилась, ему пришлось податься вперед, ближе к собеседнице. Шум стоял такой, что пришлось говорить громче, чем хотелось.