Безрассудство
Шрифт:
– Включи фары.
– Я... А где они включаются?
– Здесь. – Он показал. – Поскорее.
На город уже спустились сумерки. Сара последовала в том направлении, какое он указал, – на запад, к красным зубчатым горам, которые здесь называли Утюги. Каждый раз, когда она замедляла или ускоряла ход, он приставлял ей к боку пистолет и требовал держать постоянную скорость. Правая нога Сары на педали газа тряслась мелкой дрожью, руки тоже. Просто удивительно, что ей удавалось вести машину.
После
– Куда ты меня тащишь? – спросила она высоким голосом, не похожим на ее собственный.
– Узнаешь, когда приедем.
Рядом сидел незнакомец. Не заботливый отец, не любящий, заботливый супруг. Даже не коп. И конечно же, не друг Джейка.
Сара и глазом моргнуть не успела, как они проехали Недерланд, и фары высветили щит: «Каньон Эльдорадо 3 мили».
– Зачем? – устало повторила она. – Зачем ты...
– Молчи.
Сара подумала: это правильно, что он не желает с ней разговаривать. Она видела такое в десятках голливудских фильмов. Злодей не должен допускать, чтобы жертва становилась к нему эмоционально ближе. Не должен очеловечивать ее. Так много легче.
Подумать только, а ведь она считала его почти другом. Как это могло случиться?
Облизнув пересохшие губы, она сделала еще одну попытку:
– Ты подумал о жене и детях, Дэвид? О том, что скажет Нина, если это станет известно? Одумайся, пока не поздно.
Он хрипло засмеялся.
– Нет, уже поздно. Слишком поздно.
– Ты имеешь в виду «Браун пэлас», Скотта...
– Заткнись и сворачивай сюда. – Он наставил пистолет.
Она свернула под указатель «Каньон Эльдорадо». Чересчур резко. Кармайкл чуть ли не повалился на нее и выругался.
Окна главного здания и водолечебницы были зловеще темны. Апрель, мертвый сезон. Дорога сузилась и пошла резко вверх. Они направлялись в горы, в пустынное место.
– Не делай этого, – взмолилась Сара. – Я не скажу ни единой душе. Только отпусти, и я исчезну навсегда. Прошу тебя, Дэвид, ты можешь мне верить, потому что знаешь – я смогу.
Он молча смотрел прямо перед собой.
– Джейк все равно догадается, – не унималась она. – Ты знаешь, что догадается. Он проницательный. Сопоставит факты... Так что это все бесполезно.
– Джейк? Вряд ли. Он потерял голову, он слишком ослеплен, чтобы трезво рассуждать. Ты знаешь, он был влюблен в тебя, уже когда вернулся из Филадельфии. Я это сразу заметил.
Эти слова лишь слегка коснулись ее сознания. Сара знала, что они что-то означают, что-то очень важное, но ужас мешал вдуматься.
– По крайней мере объясни, почему ты это делаешь? И зачем убил Скотта? Ты должен мне это сказать.
Дорога
Но он успеет ее застрелить. Или она погибнет при падении.
– Но ведь это не из-за политики? – продолжала приставать она.
– Ты угадала, Сара.
– Значит, ради денег.
Молчание.
– Чтобы оплатить операции Нине. Верно? Ты задолжал денег? – Ее мозг, подстегнутый страхом, работал сейчас идеально.
Кармайкл продолжал молчать.
– Я правильно говорю? Ты продал себя, Дэвид. Тебя купил директор ЦРУ.
– Внимательнее, сейчас будет поворот.
– Сколько он тебе заплатил?
– Заткнись.
– Стоит ли игра свеч? Ты убьешь меня, потом будешь вынужден убить и Джейка – он все равно докопается...
– Я сказал, заткнись.
– Дэвид, есть лучший выход. Ты бы мог...
– А ты сообразительная, Сара. Надо же, додумалась. И что же ты собираешься предложить? То-то и оно, что из этого положения нет выхода.
Ее сердце встрепенулось. В тоне Кармайкла проскользнули сожаление и боль. Если бы можно было на этом сыграть...
«Думай. Думай, как его достать Он закаленный коп, но должны быть у него слабые места? Джейк. Все-таки они друзья. Это очевидно. А также семья – Нина, Шон и Ники.
Думай, пока еще жива. И ни в коем случае нельзя облегчать Дэвиду его задачу.
Я не хочу умирать! Как же так, я ведь только-только начала жить и...»
Сара бросила на Дэвида косой взгляд и снова принялась его обрабатывать. Перескакивала с одного на другое, обещала все, что приходило в голову, умоляла, послав к черту гордость.
Глория Миндон вообще была раздражительной, брюзгливой женщиной, а в эту пятницу, задержавшись на работе сверхурочно на два часа, она превратилась в настоящую фурию. Вид Барри Дисото, входящего в полицейскую лабораторию, не прибавил ей хорошего настроения.
– Славно, что я успел вас застать, – проговорил он, внутренне съеживаясь, когда увидел, что она уже успела наполовину влезть в пальто. Сумочка и ключи от машины лежали на табуретке.
Ветеран денверской полиции, зубр экспертизы, Глория Миндон бросила на него уничтожающий взгляд.
– Меня здесь нет, Дисото. Я сижу в кино с мужем. Мы уже сто лет вместе никуда не выходили!
– Это займет всего несколько минут, – произнес он извиняющимся тоном.
Она засунула в рукав пальто другую руку и взяла свои вещи.