Безумный бог
Шрифт:
– А ты все-таки попробуй, – мягко заговорил Огм. – Так уж случилось, что именно эти ящерицы наделены властью решать твою дальнейшую судьбу.
Глаза Кайрика расширились вдвое и пылали, как черные шаровые молнии. Тем не менее, когда он заговорил, слова его звучали вполне вежливо.
– Меня обвинят в «безвредности» по причине безумия?
– Именно так, – подтвердил Тир.
– А-а-а… Возможно, вы не откажете предоставить мне несколько минут для доказательства, что вердикт, по крайней мере, наполовину некорректен. – Кайрик злобно посмотрел на Мистру, затем улыбнулся и,
– Что? – Рука Келемвара легла на эфес меча. – Если ты полагаешь, что я стану…
– Право, Кел, – Кайрик бросил взгляд на меч Келемвара, – даже если бы ты успел его вытянуть, то, скорее всего, зашита Тира распространяется не только на моих свидетелей, но и на меня самого.
Келемвар убрал руку с эфеса:
– Даже не представляю, с чего ты решил, будто я могу тебе помочь.
– Конечно, не представляешь. Я ведь сумасшедший, – ответил Кайрик. – Я хочу лишь знать, согласишься ли ты когда-нибудь служить… скажем, под моим началом?
– Ни за что!
– Я так и думал. В конце концов, я всегда обходился с тобой довольно плохо. – Единственный кивнул и пошел было обратно, но тут же остановился и обернулся к Келемвару. – Тогда скажи мне, когда ты думал, что у Малика в руках «Кайринишад», почему ты позволил ему зачитать его вслух?
Мистра попыталась поймать руку Повелителя Смерти и предупредить его, чтобы он молчал, но Келемвар, полагая, что сумеет избежать прямого ответа, уже открыл рот,
– Потому что Тир сказал… – Тут он замолчал и долго прокашливался. Он затряс головой, чтобы избавиться от внезапного шипения, а потом продолжил: – Потому что, когда Мистра велела Малику читать, я знал, что она заранее побеспокоилась о нашей защите.
Это заявление никого не удивило, кроме Тира.
– Но ведь я проверял, чтобы не было колдовства!
Кайрик, не обращая внимания, повернулся к Мистре:
– Келемвар прав? Ты действительно поставила защиту от «Кайринишада»? – Он помолчал, бросив взгляд в сторону Тира. – Уверен, все поймут, если ты не захочешь отвечать.
– Я все-таки отвечу. – Мистра смотрела немигающим взглядом мимо Кайрика на Тира, который уже успел достать свой сверкающий молот и приготовился его использовать. – Я соткала магическую материю, чтобы защитить нас от влияния «Кайринишада» и не позволить никому на этом суде лгать.
Как только она это произнесла, на полу появилась волшебная вуаль. Тир засунул свой боевой молот за пояс и схватил ткань.
– Это было запрещено!
– Вот именно, – сказал Кайрик. – Но так как я – пострадавшая сторона, то прошу еще несколько минут, прежде чем вы определите мне наказание.
– Пусть так и будет. – Тир скомкал в ладони ткань.
– У меня остался только один вопрос. Повелительница Магии. – Кайрик презрительно скривил губы, лучше всех прочих богов зная, что Мистра никакая не повелительница. – Ты хочешь уничтожить меня из страха передо мною или из любви к тому, что ты называешь добродетелью?
Мистра не замедлила ответить;
– Из ненависти к тебе. – Она закрыла рот и постаралась его больше не разжимать, но осталась недоговоренной
Это признание вызвало возмущенный шепот среди богов. В божественные обязанности Мистры входило сохранять магическую материю, не проявляя никаких предпочтений, а это ее признание свидетельствовало о нарушении священного долга.
Вперед выступил Темпос и указал на Кайрика:
– Ловкий ход. Безумец, но с Мистрой мы разберемся позже. Здесь судят тебя.
Кайрик развернулся на каблуках к Повелителю Битв и, чуть ли не танцуя, приблизился к нему.
– Я знаю, Темпос! Поэтому и не пытался увести вас в сторону! – Единственный теперь давился смехом, а Повелитель Битв отпрянул от него, как визирь от нищего. – Но если уж ты заговорил об этом, то можно ли меня одного обвинять, что в Фаэруне почти не ведутся войны?
– Почему же нельзя?
– Ты не дослушал меня. Неповоротливый Молот! Сколько очевидцев погибло в последнее время от случайных шаровых молний? Сколько городов пострадало из-за волшебных землетрясений? – Кайрик резко развернулся, направив костлявый перст на Мистру. – А сколько рек внезапно высохло, когда беженцам понадобилось скрыться от преследователей? Сколько непроходимых зарослей, выросших в один миг, отпугнуло банды мародеров от беззащитных деревень?
Мистре нечего было ответить, ведь обвинения Кайрика были справедливы, как слова «Кайринишада».
После секундного замешательства Темпос кивнул:
– Ты прав. Войны в Фаэруне в последнее время стали большой редкостью, а если все-таки сражения случаются, то магия всегда на стороне добродетельных. Наверное, Мистра тоже повинна…
– Погоди! – перебил Кайрик. – Я еще не все сказал… Ты разве не замечал, как благороднейшие воины теряют всякий страх смерти, в то время как трусы и те, кто наносит удары в спину исподтишка, становятся осторожными как никогда?
И снова Темпос кивнул, но на этот раз ничего не сказал и ждал, что Кайрик продолжит.
– Мы все знаем, чьих это рук дело. – На этот раз Единственный указал на Келемвара, – Узурпатор награждает смельчаков так щедро, что они ждут не дождутся смертного часа. Они жертвуют собой в самых смехотворных случаях… в то время как более хитрые так напуганы его наказаниями, что едва осмеливаются выйти на поле брани. Если так пойдет и дальше, то войны в Фаэруне вообще прекратятся! Все храбрецы попадут в рай, а трусы будут опасаться переступить порог собственного дома, чтобы не быть убитыми упавшим сверху цветочным горшком.
Келемвар мог сказать не больше, чем Мистра, ибо в словах Кайрика была одна правда.
Когда Единственный закончил речь, Темпос оглядел его с ног до головы.
– Твои слова не противоречат истине, но если ты рассчитываешь обменять собственную жизнь на…
– Вовсе нет! – сказал Кайрик. – Все, что я прошу, чтобы меня судили за собственные… действия.
– Просьба резонна, – комментарий Огма удивил Кайрика больше, чем Мистру или Келемвара. – Получается так, что Повелительница Магии и Повелитель Смерти более повинны в пренебрежении своим долгом, чем Кайрик.