Безумный корабль
Шрифт:
– Я всего лишь пытаюсь сказать, – напряженно-ровным голосом выговорила Малта, – что следовало бы нам рассматривать все обстоятельства в той последовательности, в какой мы можем потом на них напороться. Скажем, если у нас все равно не хватит денег нанять моряков, то какая разница, кто решится плыть с нами, а кто нет?
Альтия обернулась к племяннице… Кефрия напряглась всем тело. Она знала: Альтия могла быть весьма остра на язык. Если она вздумает насмехаться над Малтой именно сейчас, когда та изо всех сил старалась рассуждать по-деловому… Что ж, в этом случае Кефрия за себя не ручалась!
Но Альтия вдруг сказала совсем не то, чего ждала Кефрия.
– А ведь ты права, – кивнула она. И глянула
– Есть кое-что, – тихо ответила Роника. Она рассеянно крутила на пальце кольцо. – И еще надо подумать, в собственности или нет сейчас у нас живой корабль, а то ведь срок очередной выплаты на носу. Хупрусы будут ждать, что мы…
– Об этом можешь не беспокоиться, – так же тихо ответила Малта. – Я приму сватовство Рэйна и назначу день нашей свадьбы, поставив условие, чтобы мой отец был дома и смог на ней присутствовать. Думаю, это избавит нас от дальнейших выплат по долгу. А то и поможет денег кое-каких раздобыть, чтобы спустить на воду «Совершенного».
Глубочайшая тишина последовала за этими словами… Кефрии показалось, беззвучие наполнило комнату до краев, как чистая прозрачная вода наполняет ведро. И дело было не только в молчании. Без всякого преувеличения, наступил момент истины. Кефрия смотрела на дочь и не узнавала ее. Вместо упрямой, испорченной девчонки, готовой на любые выходки, лишь бы настоять на своем, перед Кефрией сидела юная женщина, готовая принести в жертву что угодно, даже себя самое, лишь бы вызволить отца.
Такое внезапное проявление несгибаемой воли до того потрясло Кефрию, что она попросту прикусила язык, едва не сказав дочери: «Кайл этого не заслуживает!». И верно, он даже не поймет, что сказанное Малтой было произнесено не для красного словца и не на волне минутного порыва, – она в самом деле собиралась принести в жертву всю свою жизнь. «Да что там Кайл, – думала Кефрия. – Никто не достоин того, чтобы платить за него пожизненной несвободой…»
Она покосилась на мальчика-раба, который молча, но очень внимательно наблюдал за происходившим, и поймала себя на том, что опять размышляет о своем браке. Горестная усмешка искривила ее губы. Одна женщина ради Кайла Хэвена уже пожертвовала собой…
– Малта, – сказала она. И сама удивилась силе, что прозвучала в ее голосе. – Не стоит принимать такое решение при нынешних обстоятельствах. Нет, это, конечно, твое решение, тебе его принимать, и то, что ты оказалась готова к нему, уже говорит о многом. Я просто предлагаю отложить этот путь на самый крайний случай, если мы убедимся, что другой возможности нет.
– Какие другое возможности? – спросила Малта безнадежно. – Мы уже достаточно натерпелись… Ну и что, пришел хоть кто-нибудь нам на помощь? А сейчас с какой стати нам будут помогать?
– Быть может, семья Тенира… – тихо проговорила Альтия. – Ну и некоторые другие семейства, владеющие живыми кораблями, тоже могли бы за нас выступить…
– У них, – перебил Брэшен, – своих забот по горло будет некоторое время. Простите… Нынче у меня все в голове путается. Я все забываю – вы же, поди, не знаете, что еще в городе произошло! Я про ту заваруху у таможенной пристани. Не слышали?… Тенира и с ним кое-кто еще отправились туда, чтобы решить дело силой. Они вывели «Офелию» на самую середину гавани, и тут же подоспела целая флотилия маленьких лодочек, которые и приняли на борт весь ее груз. Капитан Тенира позволил людям забрать все себе – кому что в лодку попало! Отдал все даром, лишь бы поборы не платить, представляете? Только калсидийцы все равно попробовали вмешаться…
– О Са милосердная, спаси и помилуй! – ахнула Роника. – Надеюсь, никто не пострадал?
Улыбку Брэшена никто не назвал бы
– Ну, – сказал он, – капитан порта* [Капитан порта – должностное лицо, осуществляющее надзор за порядком мореплавания и безопасностью на территории порта. Ему подчинены лоцманская, сигнальная и некоторые другие службы. В частности, он организует спасательные операции в акватории порта, имея право мобилизовать для этого все находящиеся там корабли.] места себе не находит, переживает, бедный, из-за двух нечаянно потонувших галер. И ведь болезные не абы где потонули, а как раз у таможенной пристани. Так что некоторое время большим морским кораблям туда будет просто не подобраться. А как и когда галеры сумеют поднять со дна – один Са знает…
– Когда они тонули, они еще и горели, – вставила Янтарь. Сказала она это с удовлетворением, но и с грустью. И добавила как бы между прочим: – Сама таможенная пристань тоже нечаянным образом занялась. Как раз когда мы оттуда уходили, огонь добрался до каких-то сатрапских складов.
Брэшен с некоторым вызовом обратился к Альтии:
– Согласись, я имел причины беспокоиться о твоей безопасности – в такую-то ночь…
– Так вы оба там были? – Альтия смотрела то на него, то на нее. – Значит, все эти пожары… что-то многовато для того, чтобы нечаянным образом загореться! Значит, кто-то с кем-то заранее стакнулся! А мне почему не сказали?
Янтарь ответила уклончиво:
– Мы с Офелией стали добрыми подругами…
– Почему мне не сказали? – повторила Альтия. Брэшен пожал плечами:
– Может, потому, что нечего там было бы делать дочери старинной семьи…-И хмуро добавил: – Должно быть, Грэйг решил о тебе позаботиться. Еще не хватало, чтобы тебя тоже загребли!
– Что? Грэйга загребли?…
– Ненадолго. Скоро нашли стражников-калсидийцев, которые вроде как должны были его караулить, вот только самого Грэйга уже след простыл. – Брэшен улыбнулся уголком рта. – Полагаю, однако, он в полном порядке и добром здравии, и через денек-другой мы получим от него весточку. Уж верно, он не захочет, чтобы дама его сердца вся извелась в неведении…
– А тебе-то откуда все в таких подробностях известно? – наседала Альтия. Ее распирал гнев. – Ты-то сам что там делал, позволь спросить?
Она покраснела до густого пунцового цвета. Кефрия глядела на сестру, не в силах понять, отчего та настолько разволновалась. Неужели, будь у нее выбор, она предпочла бы участвовать в беспорядках, а не отвозить Давада домой?
– Когда я увидел, как недовольные торговцы сбиваются в плотную кучку и все вместе покидают собрание задолго до конца, я пошел посмотреть, что у них на уме. Любопытство, знаешь ли… Ну и пока шли, присоединилась еще куча народа. – Брэшен помолчал. – Позже я краем уха услышал, что учинили над каретой Давада. И что некоторые желали бы учинить над ним самим… В общем, будь я около Зала, я бы тебе нипочем не дал уехать с ним одной. Не знаю уж, каким местом думал Тенира, но…
– Тоже мне, нянька выискалась! – взорвалась Альтия. – Не надо мне ни от кого никакой помощи!
Брэшен сложил на груди руки.
– Оно и видно, – сказал он. – Не пойму только, чего ради было вставать на собрании и просить о той самой помощи, от которой ты теперь отказываешься?.
Альтия яростно выкрикнула:
– От тебя-то я уж точно ничего не приму!…
– А я приму, – подала голос Кефрия. Гнев и потрясение сестры доставили ей нечто похожее на удовольствие. Альтия свирепо обернулась к ней, но Кефрия спокойно выдержала ее взгляд. – Ты, по-моему, опять забываешь, что звание торговца в этой семье ношу я, а не ты. И я не настолько впала в гордыню, чтобы отвергать единственную помощь, которую нам, быть может, предложат. – И Кефрия повернулась к Брэшену: – Что же нам требуется, чтобы приступить к делу? С чего начнем?