Безымянлаг
Шрифт:
– Старший лейтенант ГБ Неверов, – ответил, опуская стекло, Иван Андреевич.
– Просто лейтенант, – глядя на петлицы, усмехнулся Марков. – Выйдите из машины, у нас тут особый пропускной режим.
Иван Андреевич проклял себя за оговорку, вышел и, нашарив во внутреннем кармане, протянул вохру документы. Вместо того чтобы взять их, он
– Мне Берензон вчера ночью сказал. С утра тебя здесь дожидаюсь, – весело обратился Марков к Сереже.
– Вы хоть понимаете… – пытаясь подняться, проговорил Неверов.
– Лежать, – коротко и без злобы приказал Марков. – Башка гудит, вчера так гульнули, ты ж знаешь, у меня сын родился.
– Поздравляю, – запросто отозвался Сережа.
– Один патрон, – стряхивая пулю на большую ладонь из обоймы пистолета «ТК», проговорил Марков и вставил его обратно. – Ты чего, застрелиться хотел?
– Я ж из Москвы, меня искать будут, вы понимаете, что вы делаете? – приподнимаясь, обратился к вохру Неверов.
– Лежи, сказали. Тебя вообще здесь не было. Тебя в последний раз видели, когда ты в Куйбышеве в двери английского посольства заходил. Понял, пыль? – загоготал Марков.
Двое вохров и Сергей тоже рассмеялись.
– С формой что делать, товарищ Марков?
– Шмотки оставьте, кого надо уже предупредили, к ночи от него говна не останется, а пацаны хоть одежду на себя перешьют.
Вохры исполнили приказание. Документы и пистолет Марков передал Сереже, и тот положил их в портфель Неверова.
– Ладно, поехал я, мне еще перед дядей отчитаться.
– Бывай, свидимся еще, – пожал руку Сергею Марков.
– Сережа, помоги! – застонал все еще лежавший
– Забыл, падла, как к старшему по званию обращаться?! – заорал Сергей и с разбега всадил сапог в живот Ивана Андреевича.
Дыхание перехватило, и свет погас. Когда Неверов смог дышать, «ГАЗ-61» уже уехал, а вохры ушли. В глазах Ивана Андреевича стояли слезы, и, как иногда бывает, мир приобрел непривычную четкость и ясность. Не было ни Верхнего Аблязово, ни Москвы. Не было ни прошлого, ни будущего. Был только холодный полдень 1 декабря 1941 года. На снегу лежал Иван Неверов, а вокруг него была Безымянка.
2
Утро 29 ноября 1941 года главному инженеру первого района ИТЛ Безымянлаг Александру Константиновичу Зимонину удалось начать так, как ему нравилось. Не обращая внимания на холод и всегда дувший на такой высоте ветер, он стоял на крыше Безымянской ТЭЦ, встречая новый день.
Солнце вставало у него за спиной, далеко за Самаркой, за темными полосами зимнего леса. Туда Зимонин смотреть не любил. Ему – человеку, выросшему далеко отсюда, ничего не говорили изгибы чужой реки и тысячи лысых деревьев. Его глаза смотрели в другую сторону, вниз, на черную уродливую землю, изрытую котлованами, перерезанную шпалами, вытоптанную людьми.
Но видел он не это, он представлял, как на месте бараков встанут разноцветные пятиэтажки с колоннами и лепными звездами над балконами. Как из гор щебня и песка вырастут аллеи гигантских тополей. Как застывшие колеи станут ровными улицами и проспектами, где будут блестеть на солнце трамвайные рельсы. И самое главное – в этом новом городе будут жить люди. Ярким утром, не таким, как это, они будут спешить на заводы. После рабочего дня, не такого, как этот, они будут возвращаться в свои дома, наполненные уютом, и будут отдыхать при свете электрических ламп в тепле и безопасности.