Библия-Миллениум. Книга 2
Шрифт:
Саул был счастлив. Давид находился в его доме, занимался его делами. Мелхола была довольна тем, что может ежедневно видеть Давида и имеет возможность его очаровывать. Но постепенно ее оптимизм, конечно, сдувался. Мерова, старшая сестра, оказалась рассудительнее. Увидев, что Давид не проявляет к ней интереса, она переключилась на другого мужчину и уже через полгода стала готовиться к свадьбе, приближение которой делало Мелхолу крайне нервной. Она отчего-то поставила перед собой цель в день свадьбы Меровы объявить о своей помолвке
Сначала счастливые любовники восприняли попытки Мелхолы покорить Давида со смехом. Но затем ее постоянное шпионство стало расстраивать их планы. Да и Саул явно стал поощрять ее, преследуя цель оставить Давида рядом с собой.
Гроза разразилась через год.
За обедом Мелхола встала, постучала по стакану вилкой и попросила внимания.
— Мама, папа и все мои родные. Я больше не могу молчать и должна вам все рассказать.
Ионафан схватил под столом Давида за руку. Мелхола продолжала:
— Вот уже год, как Давид живет у нас в доме, но вы не знаете, что его на самом деле здесь держит.
Рука Ионафана сжала Давида еще сильнее.
— Я должна вам сказать ужасную вещь, но вы мои самые близкие люди, и, надеюсь, поможете мне принять верное решение. Дело в том, что Давид и я… В общем, я беременна. Вот результаты обследования, — она положила на стол голубую бумажку с печатями.
Все застыли, пораженные и потрясенные. Мелхола добилась ожидаемого эффекта.
Первым в себя пришел Ионафан.
— Это неправда! Ты лжешь! — он сильно побледнел от гнева. — Мы были неразлучны все это время!
Вторым пришел в себя Саул.
— Мелхола! Ты соображаешь, что говоришь?
— Я сказала вам правду!
— Давид! Что ты молчишь?! Скажи, что это все ложь! — Ионафан смотрел Давиду в глаза как умирающий.
Давид крепко сжал его руку, затем отпустил и погладил. Ионафан немного успокоился.
Давид встал и сказал:
— Да, она говорит правду, но я готов поступить, как подобает порядочному человеку, и прошу у тебя, Саул, руки твоей дочери.
За столом опять повисла тишина. Вторая бомба упала в то же место, разрушив руины, оставшиеся после первой, до основания. Все молчали.
На сей раз первым очнулся Саул.
— Ну раз так… Я согласен. Добро пожаловать в семью, Давид. Теперь ты мой родственник и точно меня не покинешь. — Саул был счастлив: может быть, ему даже удастся не повторить ошибок Самуила…
— Я понимаю, ты уже говорил, но… — Ионафан сидел на берегу озера, кидая в воду маленькие камушки.
— Ионафан, так мы сможем постоянно быть вместе. Хоть я и работаю на Саула, но не смог бы дальше жить в вашей семье после ее заявления, понимаешь?!
— Я бы мог уйти к тебе…
— Ты сам понимаешь, что твой отец этого бы никогда не позволил.
— Мы могли бы уехать в другую страну, где нас никто бы не нашел…
— Ионафан, все уладится,
— Да, отец никогда бы не позволил нам скрыться… Кроме того, мне кажется, он уже что-то заподозрил.
— Теперь он успокоится.
И настал день свадьбы. Давид настоял, чтобы Ионафан был свидетелем. Они были рядом всю церемонию.
«В печали и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии… пока смерть не разлучит вас…»
«Пока смерть не разлучит нас».
Давая обет, Давид думал об Ионафане.
«Никогда не будет ничего рядом с моей душой, кроме твоей».
«Моя душа вечно будет с тобой».
«Пока смерть не разлучит нас?»
«И смерть нас не разлучит».
И Бог заключил священный брак между ними. Истинное таинство, свершившееся в этот день на небесах.
— Почему у вас нет детей?! — Саул злился. Давид стал его раздражать. Теперь он мало бывал дома, они с Ионафаном взялись разрабатывать дурацкий проект по расширению их бизнеса в соседнюю страну. Деньги уходили как в прорву. Давид распоряжался личной охраной Саула как своей собственной, он влез везде. Саулу стало казаться, что Давид затеял это расширение, чтобы накопить денег и смыться или, того хуже, отомстить за Самуила, которого по молодости так любил.
Все обожали Давида, все хотели ему подчиняться! Мелхола — счастливая дура — видела мужа за все это время не больше двух недель. А Ионафан… Черт бы его побрал! Не сводит с Давида глаз. Саул все прочувствовал: он никогда не будет, как Самуил, — Ионафан будет. Ионафан будет вечно молодым, а он скоро умрет, сгниет заживо! Все, чему он посвятил свою жизнь, достанется сыну, а тот отдаст все Давиду!
— Саул, ты стал нервным в последнее время, — обратился к нему Давид, застав тестя в поздний час в кабинете.
— Да! Я стал очень нервным, Давид! Ты делаешь меня нервным! — Саул подначивал сам себя.
— Я ничего тебе не сделал, — спокойно ответил Давид, собравшись уходить.
— Вот именно, — Саул грохнулся в кресло. «Ненавижу!» — подумал он.
— Саул, нужно перевести на этот счет… — вдруг как бы невзначай обернулся Давид, уже стоя в дверях.
— Я ничего не буду никуда переводить! Ясно?! — Саул был настроен выяснить… Хотя что именно, пока не решил.
— Ладно, успокойся, я зайду завтра… — примирительно начал Давид, но уже было поздно.
— Нет, ты никуда не пойдешь! — Саул вскочил и захлопнул дверь кабинета. Давид удивленно отпрянул от него.
— Скажи мне, Давид, почему Ионафан? Почему ты выбрал Ионафана, а не… — у Саула чуть не вырвалось «меня!».
— Саул… я… — Давид не знал, как уйти от этого разговора. Не знал, потому что Саул просто не оставлял ему шанса!
— Я все знаю! Не прикидывайся!
— Это не то, что ты думаешь… — Давид лихорадочно пытался придумать невинное объяснение происходящему.