Библия-Миллениум. Книга 2
Шрифт:
Каин вышел из дома, не имея ни малейшего представления о том, куда направится. Да, в сущности, это уже и не было важно. Через некоторое время его схватили.
Судебная экспертиза признала его невменяемым. Его держали в «лечебном учреждении», то есть в тюрьме для душевнобольных, стены его камеры были обиты мягкой материей.
Персонал и другие больные-заключенные сторонились его. Снаружи он был как свернутая пружина, напряжен и озлоблен. Но внутри Каина образовалась пустота, он умер внутри себя. Жизнь живет только любовью.
Ева
ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ БОГА
— Что это будет за мир? — спросила у меня утром жена.
— Пока не знаю.
Я сидел за чистым столом, на котором были рассыпаны глина, песок, разбросаны мелкие камушки, там и сям стояли небольшие чашки с водой.
Жена принесла мне охапку полевых цветов, зеленых веток, мохнатых еловых лап.
— Сделай его ярким, красивым, зеленым, — попросила она и погладила меня по щеке.
И я стал складывать камни в горные цепи, расставлять прозрачные чашки с водой. Потом из глины вылепил небольшие фигурки животных и выпустил их в новый мир, который ожил, задвигался, вода вышла за края чашек и полилась реками. Я смотрел на возникающее на моем столе чудо и улыбался.
— А люди, которых ты здесь поселишь, будут похожи на нас? — спросила жена.
— А ты хочешь?
— Не знаю… Наверное, нет.
— Почему? — я искренне удивился.
— Потому, что я буду переживать за них так же сильно, как если бы это были мы.
И я слепил две фигурки, стараясь сделать их максимально не похожими на нас. Хотя в таких мелких масштабах черты лица все равно не были мне видны. Когда они показались мне достаточно удачными, я просто поместил их в самое зеленое место в центре моего стола и ушел завтракать.
День выдался потрясающий, и менее всего хотелось сидеть в мастерской. Поэтому после завтрака мы решили вынести стол на лужайку перед домом, чтобы я мог продолжить, а жена позагорать. Когда-то то, что мы почти совсем не разговариваем с ней, меня пугало. Но теперь я знаю, что это даже хорошо. Чем больше взаимопонимания — тем меньше слов между двоими.
После завтрака в мастерской мы застали странную сцену — созданные мною люди жались друг к другу, словно кто-то их сильно напугал. Мы внимательно осмотрели новый мир и нашли небольшого ужа, притаившегося возле самой большой стеклянной чаши. Я аккуратно взял его и вынес во двор. Как он сюда попал? Наверное, жена принесла его в своей охапке. Но ей об этом лучше не говорить. Она змей боится до ужаса. Я строго посмотрел на свои создания и наказал на ужей не обращать внимания. Они испуганно закивали, но жаться друг к другу не прекратили.
На лужайке у меня окончательно пропала охота работать. Моя любимая лежала рядышком, прикрыв глаза рукой и что-то напевая. Я наклонился и поцеловал ее. И мы занялись любовью, прямо перед домом, нежно, ласково, может быть, даже немного лениво. Наша любовь была как этот изумительный
— Они за нами подглядывали, — сказала жена, ущипнув меня за… Ну да ладно. Теперь нужно было время, чтобы разобраться в том, что случилось в созданном мною же мире.
Люди разобрали все мои сооружения, перегородили реки, понастроили больших городов, установили какую-то непонятную мне иерархию. Их серьезность, деловитость и суетливость чрезвычайно нас веселили. Пару часов мы просто наблюдали за ними и делились впечатлениями. В целом то, как мир развился сам по себе, нас позабавило, но теперь было совершенно неясно, что с ним в таком состоянии делать. Внимание жены привлек один чрезвычайно надутый человечек, который заставлял всех окружающих поклоняться себе как богу.
— Какой противный! Можно я его прихлопну? — немного капризно сказала она мне.
— Конечно, дорогая. Можешь прихлопнуть всех, кто тебе не нравится.
И она водила рукой над огромным столом, придавливая тех, кто казался ей несимпатичным. Меня же заботила организация этого мира, который так запутался и превратился в такой ужасный хаос, что понять его устройство было совершенно невозможно. С этим мы ушли обедать. Бессистемность моего нового мира меня напрягла, поэтому, поморщившись некоторое время в раздумьях по этим вопросам, я просто отодвинул от себя эти мысли, взял и выставил их за пределы головы.
Разговор зашел о всяких приятных воспоминаниях — о прошлом лете, о каких-то незначительных счастливых событиях. Как бы нехотя мы возвращались к созданному миру, но сразу перескакивали на другую тему. Жена кормила меня вкуснейшим супом, мягкими булочками и улыбалась. Я бы просидел все оставшееся Время на крыльце дома, на небольшом диванчике, с ней, обнимая и поглаживая ее волнистые волосы, погрузившись в блаженную дремоту этого летнего дня, и ни о чем не думал. Счастье нужно вдыхать, впитывать, словно солнечный свет, словно влагу. Наслаждаться каждым его моментом, каждым бликом. И я решил сделать новый мир счастливым. Пусть он не знает ни голода, ни болезней, ни нищеты.
Однако увиденное по возвращении повергло нас в ужас. На столе царили ужасный бардак, гвалт, склоки и драки. Люди дрались, пьянствовали и предавались разврату прямо на улицах своих городишек. Глядя, как я переменился в лице, жена сочувственно положила руку мне на плечо.
— Ну, может, есть хоть кто-то приличный?
И мы, превозмогая отвращение, уничтожая наиболее противных субъектов каждую секунду, принялись внимательно оглядывать стол. В самом дальнем уголке жена заметила странное сооружение, тщательно замаскированное, — я бы сам не заметил. Мы заглянули внутрь. Там, тесно прижавшись друг к другу, сидели двое — юноша и девушка.