Библия-Миллениум. Книга 2
Шрифт:
Остановившись на ночлег по дороге в Месопотамию, Иаков уснул прямо на земле, подложивши под голову камень, и приснился ему сон… «И увидел он во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот, Господь стоит на ней и говорит: Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака. Землю, на которой ты лежишь, Я дам тебе и потомству твоему» и т. д. и т. п. Говорят, Иаков долго ломал голову над значением своего сна, но если бы случилось ему жить тремя тысячелетиями позже, то старик Фрейд, верно, сказал бы Иакову: «Лестница — символ женской сексуальности, батенька!» И был бы в этом случае прав, хоть отчасти, потому что дальше
Оказавшись в доме своего дяди, он воспылал любовью к Рахили — дочери Лавана и, соответственно, двоюродной своей сестре. Поскольку Иаков был к этому времени гол как сокол, то единственным средством получить супругу было для него — отработать ее. Иаков поступил на безвозмездную службу к Лавану сроком на семь лет. Но Лаван не хотел отдавать замуж младшую дочь прежде старшей и потому в назначенный день расплаты, то есть свадьбы, тайком ввел в спальню Иакова не Рахиль, а Лию — ее сестру и старшую свою дочь. Иаков, сам того не ведая, стал мужем Лии, чем огорчен был смертельно, но намерения своего жениться на Рахили он все-таки не оставил, а потому отслужил Лавану еще семь лет, на сей раз действительно за Рахиль (в общей сложности получилось четырнадцать). Так Иаков стал мужем двух сестер одновременно…
Лия благополучно год за годом рожала Иакову сыновей, Рахиль же долгое время оставалась бездетной (как это и принято в Ветхом Завете у великих жен), но потом все-таки разрешилась Иосифом. В конечном счете, если прибавить сюда еще тех детей, которые родились у Иакова от служанок его жен на коленях последних, то численность его потомства оказывается почти несметной, а вот кормить всю эту ораву у папы не было никакой возможности. Тут Иаков предпринял поистине бендеровское мероприятие. Он попросил у Лавана часть его скота за свою работу (а он таки продолжал работать на дядю). Причем условие, которым он снабдил свою просьбу, было забавным: он попросил только тот скот, который рождался бы с крапинками. Лаван, понятное дело, согласился, не зная того, что Иаков был почти Мичуриным и нашел способ увеличивать именно такое поголовье. В результате все стадо Лавана стало через несколько лет пятнистым, а потому стало уже стадом не Лавана, а Иакова. С этим стадом он и отчалил в сторону отчего дома.
По дороге домой, будучи в сильной тревоге относительно грядущей встречи со своим обманутым братом, Иаков спал плохо. Накануне же этой встречи приснился Иакову сон, что он борется с Кем-то, а этот Кто-то, как догадался еще во сне Иаков, ни много ни мало — Господь Бог. Бой был неравный, Иаков все побеждал и побеждал… Но тут Бог «коснулся сустава бедра его» и победил Иакова. Так, по преданию, Иаков получил благословение Всевышнего, остался на всю жизнь хром, а также получил второе имя — Израиль, что дословно означает: «боровшийся с Богом». Кстати говоря, встреча с братом Исавом была дружелюбной и мирной. Довольный Иаков поселился неподалеку от брата, в предместьях Сихемы.
Среди многочисленного потомства Иакова была и дочь Дина — девушка, чудная во всех отношениях, и к тому же копия бабушки, красавицы Ревекки. Клюнув на девичью прелесть Дины, сихемский царевич «сделал ей насилие», но влюбился в нее и попросил руки девушки у ее отца — Иакова. Однако, по обычаям народа Аврамова, насилием над девушкой были более оскорблены ее братья, нежели отец. И эти братья, сыновья Иакова, потребовали от царевича в качестве калыма за сестру, чтобы все его подданные мужеского пола, бывшие язычниками, а потому необрезанными, обрезали бы себе крайнюю плоть. К всеобщему удивлению, царевич и папа его, царь сихемский, согласились. Все сихемы были обрезаны, и, пока недомогали (послеоперационный
В наказание Иакову Господь в родах умертвил жену его возлюбленную — Рахиль. Однако мальчик выжил и, вопреки последней просьбе его умирающей матери, был назван не Бенони («сын мучений»), а Вениамином (то есть «сыном правой руки»). Тут, впрочем, подоспело еще одно весьма приятное для Иакова событие — на сто восемьдесят первом году жизни умер, наконец, столь долго собиравшийся это сделать Исаак, что означало получение младшим из двух сыновей Ревекки всего наследства. Прежний обман матери дал-таки какую-то прибыль, причем о-го-го какую.
Всего к этому времени у Иакова было двенадцать детей, которые и положили основу двенадцати Коленам Израилевым. Колену же Иосифа (сына Иакова и Рахили) предстояло стать самым коленным коленом из всех. Он ходил как пава, насмехался над братьями, и те сначала хотели его убить, но потом благодаря стараниям Вениамина смягчились и продали братца в рабство. Здесь Иосиф сделал поистине блистательную карьеру. Сначала он был лишь управляющим у вельможи фараона, но, на несчастье, понравился жене этого вельможи. Отказавшись от исполнения «сексуального долга», Иосиф стал жертвой отвратительного спектакля, где ему было суждено исполнить роль неудачливого насильника. Несчастный был помещен рогоносцем — своим хозяином — в темницу.
Далее, Иосиф прыгает из грязи в князи, ставши «замом» египетского фараона. Столь высокой чести он добился необычной успешностью в толковании сновидений. Он разъяснил фараону смысл его загадочного сна, когда семь тощих коров приходили и съедали семерых толстых. Если Иаков был ведущим генетиком своего времени, то сын его Иосиф был ведущим гидрометеорологом: сон фараона, как выяснилось, означал, что на каждые семь урожайных лет будет приходиться семь неурожайных (что связано с особенностями поведения Нила). Поставленный во главе фараонова хозяйства, Иосиф стал делать запасы в хлебные годы и приторговывал ими в голодные. Фараон богател, а Иосиф получил необычайное влияние в Египте.
Так, в один голодный год к Иосифу пришли его братья (ничего, конечно, не подозревавшие, Иосифа не узнавшие) купить у него зерна. Иосиф долго морочил им голову, желая убедиться, раскаялись ли они в содеянном. Оказалось, раскаялись. Дальше история была долгой. Иосиф водил братьев вокруг пальца, пугал их почем зря, подсовывал им свои чаши, потом «разоблачал воров», гонял несчастных туда-сюда (от отчего дома в Египет и обратно). Короче говоря, все закончилось благополучно, фараон всех облагодетельствовал и т. д. и т. п. Иосиф умер, когда ему было сто десять лет…
ОНА написала текст о мужчине, о том, кто ныне зовется этим именем. Но как найти ключ к ЕЕ тексту? — вот вопрос, без ответа на который мы ничего не поймем в этой истории. Иаков стал, как известно, прародителем двенадцати Колен Израилевых, судьба которых и по сию пору трагична. Рахиль, любимая жена Иакова, почиталась и почитается, соответственно, как мать всех израильтян. Пророк Иеремия десять столетий спустя после погребения Рахили воскликнет: «Так говорит Господь: голос слышен в Раме; вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и хочет утешиться о детях своих, ибо нет их». Когда по приказу Ирода истребляют всех младенцев в Вифлееме, Матфей повторяет слова Иеремии: «сбылось пророчество реченное через пророка Иеремию…» ОНА же пишет о мужчинах, ОНА плачет о них и не хочется утешиться, ибо нет их…