Билли Саммерс
Шрифт:
Все уже в сборе: Фрэнки, Поли и новенькие, Реджи и Дана. Они от души нахваливают стряпню Ника, включая десерт: магазинный фунтовый кекс, залитый сливками из баллончика (не то «Кул уип», не то «Дрим уип»). Знакомый вкус: Билли частенько ел такую бурду в детстве, пятничными вечерами в доме Степенеков, который они с Робин, Гэдом и другими «сокамерниками» называли Домом Вековечной Краски.
В последнее время он нередко вспоминает этот дом. И Робин. Он был от нее без ума. Скоро он о ней напишет, только имя надо поменять на что-то похожее – на Рикки. Или, может, на Ронни. Билли изменит все
Имена большинства ребят Ника – ребят, которых Билли окрестил «вегасскими бандюганами» – заканчиваются на и, прямо как у персонажей Копполы или Скорсезе. Дана Эдисон – исключение. Рыжие волосы он убирает в тугой пучок на затылке, видимо, чтобы компенсировать недостающее спереди (его лоб напоминает летную полосу). Фрэнки Элвис, Поли и Реджи – мускулистые мальчики. Дана худощав и смотрит на мир сквозь очки без оправы. С первого взгляда он может показаться безобидным парнем, эдаким мистером Милкитостом [18] , но голубые глаза за стеклами очков холодны и проницательны. Это глаза профессионального стрелка.
18
Каспар Милкитост – герой комиксов Х. Т. Вебстера «Робкая душа», в переносном смысле – робкий, застенчивый, слабый человек.
– Про Аллена новостей нет? – спрашивает Билли, когда все поужинали.
– Между прочим, есть, – отвечает Ник и тут же осаживает Поли: – Не вздумай закуривать здесь эту вонючку, в договоре аренды черным по белому написано: курение запрещено. Нарушение карается немедленным разрывом договора и штрафом в тысячу долларов.
Поли Логан удивленно смотрит на сигару, которую только что достал из кармана розовой рубашки «Пол Стюарт» – как будто не понимает, откуда она взялась, – и тут же убирает ее обратно, бормоча извинения. Ник вновь поворачивается к Билли.
– В четверг, после Дня труда, состоится очередное слушание по делу Аллена. Адвокат будет опять просить отсрочки. А вот получит он ее или нет… – Ник разводит руками. – Может быть. Но я слышал от друзей из Вегаса, что судья – та еще старая злыдня.
Фрэнк Макинтош смеется, потом, увидев хмурую мину Ника, резко умолкает и складывает руки на груди. Большую часть вечера Ник пребывает в скверном настроении. Ему, наверное, хочется обратно в Вегас, слушать «Воларе» в доисторическом исполнении какого-нибудь Фрэнки Авалона или Бобби Райделла.
– Говорят, лето здесь выдалось дождливое, Билли. Это правда?
– Иногда поливает, – отвечает Билли, вспоминая свою мидвудскую лужайку. Она теперь зеленая, как новенький стол для бильярда. Даже травка у дома номер 658 по Пирсон-стрит стала выглядеть лучше, а кирпичная челюсть бывшей железнодорожной станции спряталась в высоких сорняках.
– Если уж дождь пошел, то льет мама не горюй, – добавляет Реджи. – Не то что в Вегасе, босс.
– Ты сможешь стрелять в дождь? – спрашивает Ник. – Вот что меня беспокоит. И говори только правду, оптимистическую чушь оставь при себе.
– Если не польет как из ведра, смогу.
– Хорошо. Хорошо. Это радует. Будем надеяться, что
– Не вопрос, Ник.
– Я проверю.
Пол Логан и трое приезжих из Вегаса выходят на улицу. Ник ведет Билли в комнату, от пола до потолка заставленную книгами. Крошечные, хитро встроенные в полки точечные светильники льют струи света на собрания сочинений в кожаных переплетах. Сейчас бы порыться на этих полках – наверняка тут есть весь Киплинг и Диккенс, – но Билли, которого знает Ник, не проявляет интереса к книгам. Билли, которого знает Ник, садится в вольтеровское кресло и, распахнув глаза, внимательно смотрит на босса.
– Видишь Реджи и Дану в городе?
– Да. Иногда вижу. – Они разъезжают на фургоне коммунальных служб. Один раз этот фургон стоял перед «Башней Джерарда», на том самом месте, где в обед гнездятся все фургончики с едой. Парни возились с крышкой канализационного люка. В другой раз Билли приметил их на Холланд-стрит: они стояли на коленях и светили фонариком в водоприемную решетку. Выглядели они как полагается: серые комбинезоны, бейсболки с символикой муниципальных служб, рабочие сапоги.
– Скоро будешь видеть их чаще. Нормально они смотрелись?
Билли пожимает плечами.
Ник раздраженно спрашивает:
– Как это понимать?
– Вроде нормально.
– Лишнего внимания не привлекали?
– Кажется, нет.
– Хорошо. Хорошо. Фургон стоит здесь, в гараже. Пока они не каждый день на нем выезжают, но скоро будут каждый. Надо, чтобы они тут примелькались.
– Слились с пейзажем, – говорит Билли и расплывается в максимально тупой улыбке.
Ник наводит на него палец-пистолет. Билли знает, что это его фишка – наверное, подглядел у какого-нибудь другого вегасского бандюгана, – но ему не нравится, когда на него наставляют пушку, пусть даже ненастоящую.
– В точку! Хофф уже привез ствол?
– Нет.
– Ты его видел?
– Нет, и не стремлюсь.
– Хорошо. – Ник вздыхает и проводит рукой по волосам. – Тебе, наверное, надо сперва посмотреть инструмент, верно? Пристрелять его где-нибудь в поле?
– Можно, – говорит Билли. Но рисковать он не будет, даже где-нибудь у черта на куличках, где каждый дорожный знак давно изрешечен пулями. Произвести холодную пристрелку можно с помощью мобильного приложения и лазерного патрона, который продается на «Амазоне».
Ник подается вперед, сцепив руки на своем внушительном брюхе. Лицо у него по-дружески озабоченное. Билли кажется, что так он особенно похож на предателя.
– Как идут дела в этом… как его… Мидвуде?
– Мидвуд, ага. Хорошо идут.
– Знаю, это жопа мира, но что поделать. Игра стоит свеч.
– Да. – Вообще-то Мидвуд ему очень даже по душе.
– Сидишь тихо, не высовываешься?
Билли мотает головой. Нику вовсе не обязательно знать про вечера с «Монополией» и бургеры на заднем дворе. И про посиделки в баре с Фил Стэнхоуп. Посвящать Ника в свои дела он не будет – ни сейчас, ни потом.