Билоны

Кин Джаферд

Родителями наречен он именем Йешуа. Вскоре люди добавят к нему га-Ноцри. Но знать его будет весь мир под именем Иисус Христос. Это имена от людей. И все они указывают на него как на Спасителя. Однако истинное имя…

Иоанн прервал свой рассказ, почувствовав, что Крест начал разворачиваться в его руке в сторону, откуда недавно, подобно левиафану Вселенной, пришел вместе с ним к месту СОБЫТИЯ. Вкрапленные в него слова отделились и, слившись в единый с небом пласт света, укрыли отрока и Грифона от окружающего их мира. Так Крест предупреждал Иоанна, что над ним нависла опасность. Наделенный особой духовной проницательностью, Креститель понял, откуда она нацелилась на него. Он не испугался, так как знал, что время для ее победы над его телом

еще не пришло. А над духом, пока он с Крестом, властен только Бог и тот, о ком он рассказывал вот этому покорному чудищу. Отрок верил в Бога, Крест и в то, о чем взялся поведать, крещенному им зверю с неземным разумом. Ему оставалось сказать самое главное из им обещанного. И он сказал все до конца.

— Истинное имя Спасителя до людей дойдет не сегодня. Он сам скажет его, когда решит, что раскрыл человеку необходимое для обретения веры в истинность добра. Имя люди услышат. А вот веру обретут… и обретут ли… Когда, насколько и с чьим именем — это я узнаю только при встрече со Спасителем. А до нее еще треть века. Вряд ли Я увижу тебя в то время. Но, уж коли свидимся, обязательно закончу недосказанное. Пока же, прощай! Все, что мог, Я для тебя сделал. Иди во Кресте с миром!

— Куда? — еле слышно задал вопрос Фош. — В неведомый мне твой мир, дорогу в который ты не указываешь?

— Это не мой мир…, — спрыгивая с махины лап Грифона на Землю и переходя с шепота на звонкий мальчишеский голос, ответил Иоанн, — … это мир Творца, а теперь и того, чей голос Спасения впервые раздался там, за стеной силы СОБЫТИЯ. Дорога туда мне открыта. Но Я по ней не пойду. Спаситель не нуждается в провидцах. С ним на Землю уже пришло предопределение всего, что грядет для мира, человека и — отрок грустно улыбнулся и, после непродолжительной паузы, с налетом легкой хрипотцы в голосе продолжил, — … и для него тоже. Значит, и твоя дорога предопределена. Не он ее проложил. Но из-за него ты по ней пойдешь. Куда — мне неведомо. Знаю только, что ты не погибнешь. Спаситель не позволит, хотя смерть уже отправилась за тобой оттуда, откуда тебя прислали на Землю.

— Так кто же там? — Грифон повел головой в сторону пещеры, в которой недавно собирался дать волю вакханалии своей мести, превращающей место СОБЫТИЯ в могилу для его первых свидетелей и вестников. — Кто он, Спаситель?

— Как? Ты еще не понял? — неподдельно удивился Иоанн и, бросив на Грифона взгляд, вспыхнувший суровостью своего будущего, сказал то, о чем никто на Земле и в антимире еще не знал. — Там человек со всей полнотой бытия Бога, устами которого Всевышний возвестит людям истину Откровения. Он одной сущности со своим Отцом-Создателем, а поэтому истинное имя его — СЫН БОЖИЙ!

Я ухожу. А тебя ждет дорога твоей судьбы. Вон она. Видишь?! — Иоанн вернул Крест в прежнее положение, обратив его к месту СОБЫТИЯ. В ту же сторону устремился и свет слов, унося с собой защиту зверя от мира, посланником которого он прибыл на Землю. Для этого мира лев-орел стал почти изгоем. Иоанн и свет бесповоротно удалялись в глубь времени СОБЫТИЯ. Фоша за собой они не звали. Каждый должен был уйти туда, куда его вел свой Крест.

Грифон поднял голову и увидел, как в небе, рассекая солнечный свет, накручивая одну за другой черные спирали, прямо на него неслась энергия разума антимира. Он понял, что Дьявол открыл переход, по которому ему предстоит вернуться в логово хозяина. Вернуться с Крестом на груди, сжегшим на ней зло, и открыто смотрящим в глаза Дьявола и «готовых на все» своей истиной — «ВЕРОЙ», «ПРЕДАННОСТЬЮ», «ИСКРЕННОСТЬЮ» и «СТОЙКОСТЬЮ».

Намертво вцепившись разумом, в полученное Фошем от отрока знание о СЫНЕ БОЖЬЕМ, Дьявол повернулся к соратникам. Они, как им было приказано, смотрели и молчали. Но не на Землю, где маялся раздвоением своей сущности Грифон. Они в упор смотрели на своего хозяина. Смотрели страшно, как смотрят в последний раз с эшафота на мир нераскаявшиеся смертники. «Готовые на все» не делали выводов. Им просто

нужно было знать, что сделает Дьявол, с принявшем на себя Крест «выбором всех» антимира. Им — исчадью порока — было не до СЫНА БОЖЬЕГО. Их интересовало, что будет с ними, поступи они, как Грифон. Однако им пришлось услышать и увидеть не то, что они ожидали.

Вместо предполагаемого ими яростного: «Отступника в огонь!», великий изгой, смотря поверх голов соратников, голосом, леденящим своим спокойствием их разум, произнес: «А вот и тайна САМОГО». Это было спокойствие величия зла, которому стало очевидно, кто у него будет отбирать вечность и, одновременно, утвердившегося в том, как он ее будет защищать. Таким соратники видели Дьявола лишь однажды — после восстания. Тогда, униженные добром, они отказались от покаяния Создателю. Запылавшая в разуме их вождя на всю Вселенную месть, раскрыла перед ними безграничность силы несгибаемой непокорности и уверенности Дьявола в своем разуме. Его самообладание и спокойствие, окрасившие себя сиянием его мести Творцу, вселили в них уверенность, что он действительно может создать мир, в равной степени принадлежащий каждому из них, а не только одному Богу. Вот и сегодня от него исходило сияние мести Создателю, которое делало антимир для «готовых на все» и билонов бесподобно прекрасным. В царстве Дьявола прекрасным всегда было все, что вызывало отвращение в Божьем Доме.

Ни один из соратников не рискнул задать Дьяволу вопрос о понятой им тайне. Они знали, что все ответы придут к ним, когда хозяин укажет цель, подлежащую безусловному уничтожению. Они молчали и ждали приказа. Они были готовы на все, ради обожаемого ими мира зла. Их бездушный разум догадался, что раскрытая Дьяволом тайна может превратить его в могильный саркофаг Вселенной. Им нужен был приказ. Они его получили.

Скользя взглядом поверх рядов соратников и не меняя тона, обволакивающего своим мертвящим спокойствием их разум, Дьявол сказал: «Я знаю, кого САМ прислал на Землю за нашим разумом. Он очень опасен. В нем сущность Бога».

Соратникам сразу же стало ясно, что властитель антимира намертво вколотил в них однозначность понимания им тайны СОБЫТИЯ. Их нисколько не страшило, что во Вселенной появилось еще одно Божество. Они прекрасно осознавали, что победа над сущностью Бога недостижима. Но, в то же время, они на собственном опыте убедились, что с ней можно и нужно бороться. Бесконечно долго. Столько, сколько понадобится вечности Дьявола и антимира. Они верили в эту вечность, хотя разумом понимали, что она существует по воле того, кто организовал НАЧАЛО ВСЕГО. В появившемся на Земле Божестве они усмотрели разум, единство сущности которого с САМИМ позволяло ему подвести черту под вечностью Дьявола. А вместе с ней и под…

— Никакой черты он под нашей вечностью не подведет! — Уверенность, с которой это донеслось от Дьявола, сразу же развернула разум соратников к обозначенным хозяином реальностям антимира и Вселенной. — Этому есть причина. Не знаю пока, почему САМ так поступил, но у появившегося на Земле естества две сущности. Одна — от Бога, а другая… — Дьявол увидел, как ряды соратников, потеряв свою стройность иерархии, смазались в одну бескрайнюю безликую черную массу. Почти наваливаясь на него, она дышала грозным нетерпением толпы, которая только здесь и только сейчас должна узнать, почему ее вечность незыблема. Дьявол не стал пытать «готовых на все» ожиданием. Слишком велика была громада зла, нервно пульсирующая перед его разумом. Он бросил им, — …его другая сущность — от человека. Он — Богочеловек. Люди уже признали в нем Спасителя. Догадались от кого? То-то и оно: от нас и нашей истины. С Божественной сущностью этого Спасителя мы разбираться не будем. Ее предназначение придумано САМИМ. Вот пусть они вдвоем и решают, что с ней делать. Богам — Богово. Для нас же важна другая материя сущности Спасителя. Человеческая. И если среди вас найдется хотя бы один, кто докажет мне, что мы с ней не справимся — считайте его, а не меня хранителем истин антимира.