Билоны
Шрифт:
Гений зла заставил себя обернуться, чтобы бросить напоследок ЕГО ВОЛЕ слова: «Посмотри, как выглядит душа человечества!» Но ни ангела, ни поля БОГА рядом с ним уже не было. Вместо них на него молчаливо взирала бездна Вселенной. «Она будет моей!» — сказал он и понесся туда, откуда его манила к себе выздоравливающая ненависть. Добравшись до своего перехода в антимир, он остановился. В нем забурлило жгучее желание посмотреть на Землю и убедиться, что зеркало души человечества, которое заслонило от него поле БОГА, по-прежнему, как и до встречи с ЕГО ВОЛЕЙ, рассекает грань, разделяющая в этой душе
Дьявол несколько раз повел перед глазами рукой. Со стороны могло показаться, что ему понадобилось смахнуть с города-зеркала пыль, оставленную на нем Боговым полем. Он успокоенно вздохнул и пристально всмотрелся в зеркало души человечества. Всегда быстро узнаваемая и согревающая его разум грань, отсутствовала. Вместо нее по всей глади зеркала шел бездонный разлом. Отверженный БОГОМ изгой увидел, что разлом смещается в сторону, где в душе человечества давно обжилась его истина. Зло кусками обваливалось в бездну, от которой по его территории медленно расползалась паутина морщинистых трещин. Она как бы намекала, что одна из истин Вселенной вступила в век, когда для оргий в человеческой душе ей уже не хватает здоровья.
Дьявол понял, что он видит, как выглядит путь в «никуда».
Разлом в зеркале души человечества начинался там, где над ним недавно нависало поле БОГА: у башен-близнецов. Там ежедневно тысячи человек искали путь к своему счастью. «Здесь Я и покажу людям, как заканчивается их судьба, когда они выбирают истину БОГА, — поклялся Дьявол. — Не они, а САМ вынудил меня засыпать разлом их душами. ЕМУ за все и отвечать».
Ровно через один год восемь месяцев и одиннадцать дней зло напало на город-зеркало. В разлом истин Вселенной вместе с башнями оно столкнуло невинных людей, осиротевшая душа которых постоянно спрашивает: «Почему Создатель не хочет навсегда спасти от зла человечество?»
Создатель молчит. ОН уже дал людям больше, чем все. ОН подарил им свою истину и явил Спасителя. Но люди так и не пришли к пониманию, что эта истина не разменивается, а спасение не придет, пока человек превращает себя в билона.
P. S.
Встреча с варварами, которые пришли, чтобы отнять у тринадцатого его дело, закончилась за минуту до того, как безумство зла, забрав разум и душу у выбранных им людей, должно было вонзить свою ненависть в первую из башен-близнецов. Тринадцатый подошел к окну. За приоткрытой дверью кабинета варвары шумно спорили о причитающейся каждому из них доле от дела, которое их примитивный разум не мог ни придумать, ни понять, ни создать. Они просто ждали, когда его можно украсть.
У тринадцатого не было ненависти к варварам. Ненависть — это для слабой воли. В его душе было лишь омерзение к людям, разум которых зло заменило алчностью. Такого рода омерзение не опустошает душу. Оно ее очищает, подсказывая разуму, что он приблизился к пониманию сущности зла. В этом состоянии душе открывается, каким должно быть не ложное, а истинное добро. Ясно ей становится и другое: в мире людей она никогда не обретет спокойствия, если не найдет путь к своему миру, в котором безраздельно будет царствовать одна истина БОГА.
— Я очень устал, — думал тринадцатый, глядя из окна на далекую бледно-прозрачную перистость облаков, пронзаемых солнечными
Мысли тринадцатого прервал, накатывающийся на башню, рев. Он исходил от крылатой махины, неотвратимо несшейся к своей и всех находившихся в башне людей гибели. Тринадцатый понял, что произойдет через мгновенье. Его разум успел приблизить к себе глаза безумцев, которых ненависть к людям и ложная искренность веры в ими выбранного БОГА, уже отдали в руки смерти, приготовленной для них злом.
— Не делайте этого. Не делайте, — прошептал тринадцатый. — Не будет вам Воскрешения!
Взрыв раздался десятью этажами ниже места, где находился посланник Создателя. Пламя и дым уже жадно лизали коридоры и стены башни, пожирая людей, теряющих рассудок от безысходности. Пришедшие к тринадцатому украсть его дело варвары, метались по комнатам, воя от ужаса и проклиная судьбу, приведшую их к столь страшному окончанию жизни. Видя мужественное спокойствие тринадцатого, они, задыхаясь от гари и жалости к себе, ползли к нему, пытаясь кричать: «Ты знаешь путь к Спасению! Не оставляй нас, или не будет тебе прощения БОГА!»
Он брезгливо посмотрел на потерявших человеческий облик варваров и, сказав истиной Спасителя: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее», — направился к окну, откуда еще можно было видеть бесконечность глуби пространства, в котором обитала вечная Жизнь вечного Царства БОГА. Подойдя к нему, тринадцатый прижался к еще не лопнувшему стеклу, распростер вдоль него руки и с твердостью, закаленной всеми прожитыми им на Земле жизнями, произнес: «Забери меня от людей. Позволь снизойти до меня ТВОЕЙ милости».
Он услышал ответ, потому что дух, более великий, чем у апостолов, еще не покинул его. За Создателя говорил ЕГО ВОЛЯ. Сразу же, после последней встречи с Дьяволом, САМ поручил ему быть вечным хранителем души тринадцатого.
— Я заберу тебя в Дом БОГА не прежде, чем ты ответишь мне на вопрос: «Что бы ты сделал с человечеством и пожелал людям, оставляя их навсегда?».
— За человечество говорить не могу. Скажу о тех, кого встретил по жизни, — не беря на себя риск судить, созданное БОГОМ творенье, постарался до конца остаться неприступным для гордыни тринадцатый. — Ломать их судьбу Я не вправе. Но пусть все, кто старался убить мою душу злом, переживут то же самое, что Я претерпел от их зла. Не более… И пожелать людям чего-либо нового мне, вряд ли удастся. Я бы им не пожелал, а напомнил, чему учил их Спаситель: верить в те силы их души, которые оживляются истиной БОГА, надеяться на просветленный ими разум и любить творения добра. Не менее… Наверное, в этом и будет проявляться их презрение к злу.